Однажды ты пожалеешь

На мне платье на бретельках. Короткое. Я выбрала это мини специально, чтобы не свариться под мантией, макияж на мне очень легкий по той же причине — сегодня обещаю тридцать два градуса жары.

— Ну… не пуха, ни пера… — пытается мама быть веселой.

— Это говорят перед экзаменом.

— Ну, ладно. Удачи…

Мы смотрим друг на друга, в неспособности поддержать даже этот элементарный разговор, но эти запахи, наполняющие дом, голос и лицо напротив, знакомые предметы, знакомый воздух… я не хотела бы другую семью.

И я… кажется, я благодарна матери за то, что она делает для меня этот праздник.

Пусть и по-своему, но этот день идеальный.

— Спасибо… — отвечаю я.

Мы можем быть нормальными!

И мне нравится этот день. Я хочу провести его так.

И даже отсутствие в городе Осадчего я воспринимаю, как возможность побыть наедине с самой собой. Слова Лёвы отложились у меня в голове пониманием, что в последние пару месяцев Данияра Осадчего было особенно много в моей жизни.

Кажется, будто он вокруг меня какую-то петлю затянул, я этого даже не заметила.

Он всегда где-то рядом. Я разучилась решать самостоятельно хоть какие-то свои проблемы. Университет был единственной исключительно “частной территорией”, я понимаю, что буду скучать…

Наверное, этот день поважнее дня рождения, ведь через четыре месяца я вряд ли повзрослею сильнее, чем сейчас, когда понимаю, — это новый этап!

Я забираю на сцене свой диплом, нанятый фотограф делает мое фото.

— Диана! Давай с нами… пошли… — меня тянет за собой одногруппник.

Парни выстроились в два ряда, чтобы всем поместиться в кадр.

— Улыба-а-аемя…

Я издаю смешок, я раскрепощена…

Меня ставят в центр, у нас это традиция — я очень часто выполняю функцию красивого аксессуара для этой компании.

По этой же причине я отказалась от участия в вечерней программе — быть единственной девушкой в компании двадцати парней не очень меня привлекает, даже если бы пару мне составил Данияр.

Солнце палит нещадно. В сквере перед университетом толкучка.

Я так хочу избавиться от мантии, что решаю закончить с фотографированием, но прощаться вот так… вроде как навсегда, оказалось чертовски трогательным.