Несерьезные отношения

К концу переговоров от этой доверительной церебральной прелюдии в меня можно было смело вливать бокал шампанского, проталкивать между губ клубничку и без всяких бантиков отправлять в номер Бояринова.

Возможно, мерзавец именно на это и рассчитывал. Но стоило мужчинам подняться, Хельга снова, как в дурацком сне, попросила меня задержаться.

— Всего на минуту, — с улыбкой Снежной королевы сообщила она и извиняющимся взглядом посмотрела на мужчин.

В этот момент мне просто необходимо было сказать: «Нет!» — и повиснуть на локте Бояринова.

— Мы почти закончили с делами, — с такими видом, будто именно она платит мне деньги, начала немка. — Осталось обменяться кое-какими бумагами.

— И? — Я ничего не поняла.

— В вашей помощи мы больше не нуждаемся. Документы я сама отнесу Павлу. Курьер для этого не нужен.

— Но перевод?

— Изучать договор Павел будет уже в Москве.

— Спасибо, но я все же уточню…

Не желая больше задерживаться, я повернулась в сторону лифта.

— Это лишнее, — остановила Хельга. — Вы на сегодня свободны. На завтра и послезавтра тоже. — Улыбка на лице дамочки стала еще шире. — Постарайтесь хорошо провести время и… — Она коснулась своей безупречной укладки. — И не мешайте своему боссу.

Ума не приложу, как бы поступила, если бы это был первый разговор с Хельгой за сегодня. Наверное, в шоке застыла бы немой скульптурой посреди зала или рухнула на ближайший стул.

По уровню наглости дамочка уверенно обходила даже самого Бояринова."

"«В институтах их, что ли, такому учат?» — мелькнула мысль. И пока я искала ответ на этот сакраментальный вопрос, моя собеседница любезно испарилась из-за стола и вообще — с горизонта.

К Павлу я отправилась почти сразу. Чтобы хоть немного прийти в себя и отдышаться, прошлась по зимнему саду отеля. Набрав Валю, минут пять проговорила со своей малышкой.

После ласковых «мама», «мамочка» стучаться в номер Павла было неудобно и даже стыдно. Я словно шла сдаваться, как настаивала вчера Валя.

В голове вспыхнули все эти «перископы», «грузовики со счастьем» и одна очень чувственная сцена у стены… реальная до мурашек и сбившегося дыхания.

Но смущение, неловкость и стыд усохли сами собой, стоило переступить порог бояриновского люкса.

Все встало на свои места в одно мгновение.

И неожиданное окончание переговоров.