Неразрезанные страницы

Она почему-то не умерла на месте, даже сознания не потеряла."

"Она только смотрела, как по ее темному пальто льются мелкие белые осколки. Голове стало холодно и больно.

Лампу жалко, подумала она. Как же я теперь буду работать без лампы?..

– Колян, чего ты шумишь?!

– Да не, тут стены толстые!

– Смотри, а то она говорить не сможет!..

– Заставим!

Крошки стекла попали ей на губы и, должно быть, в рот, потому что Маня закашлялась и кашляла до тех пор, пока кто-то из них не ударил ее по спине. Она ткнулась носом в колени.

– Ну, начинаем разговор, – деловито сказал Колян и присел перед ней на корточки. – Сама отдашь или как?

– Чего отдавать-то? – прокашляла Маня.

В горле жгло так, что из глаз полились слезы. Она кое-как утерла их той рукой, что еще шевелилась. Она никак не могла вспомнить, левая это или правая, а ей казалось очень важным вспомнить.

– А чего тебе в той богадельне дали! Оно все равно не твое! Отдашь, и мы уйдем. Тихо-спокойно. Не отдашь, – улыбчивый Колян потрепал ее по щеке, – я тебе кишки на шею намотаю и за них повешу, а все равно найду.

– Лучше отдай, – посоветовал второй.

Он был не такой улыбчивый, как Колян, и Мане вдруг показалось, что она его где-то видела.

– Я отдам, – хрипло пообещала Маня Поливанова, бывшая писательница Покровская. – Только я не знаю что.

– А то, сука, что тебе Серый в карман сунул!

– В какой серый карман?

Колян хлопотливо всплеснул руками и задел Маню по носу так, что из него моментально хлынула кровь.

– Ай-ай-ай, – проговорил он с сочувствием, – это что ж такое делается.

Зажал Манин нос пальцами и дернул. Маня захрипела и стала валиться набок.

Он отпустил ее, пнул с досады и вытер руку о ее воротник.

– Да ладно те, Колян! Слышь, она по ходу не понимает.

– Так я объясняю! Я ведь объясняю, да, заинька? Где конвертик-то? Куда заныкала? Отдай дяде конвертик, будь хорошей девочкой!..

Маня хрипло и тяжело дышала.

Двое уродов переглянулись.

Колян достал с полки какую-то книгу, открыл, прочел название, старательно шевеля губами, фыркнул, закатил глаза презрительно и легонько постучал ею Маню по голове:

– Ты в богадельне книжной была? Где козлина этот чего-то тиснул? – Тут он вдруг рассвирепел.

– Отдавай, и пойдем мы, – вступил второй. – По-тихому.