Неразрезанные страницы

"

"Григорий Виссарионович, как настоящий художник, прежде всего делал «набросок» будущей картины – он начинал со щеток, жестких и грубых, и вонючей белой мастики, похожей на клей. Он уверял хозяйку, что мастику варит сам – нынче такого товару днем с огнем не достать, а если кто хочет химией паркеты жечь, то это, конечно, дело хозяйское, но только благородные полы благородного подхода требуют. Обнаружив царапину, он страдальчески вздыхал, качал головой, снимал очки, перевязанные бечевкой, вызывал Маню на проработку.

Потом он переходил к щеткам мягким и прозрачной полироли, которая воняла еще крепче. Мягкой щеткой он проходился легко, изящно, как хороший танцор на сцене, а уж завершалась работа суконками и кисточками из натуральных перьев. Полотер уверял, что только натуральное перо может придать паркету подобающий лоск и блеск.

По завершении священнодействия Маня поила его чаем.

И вот теперь по этому самому паркету шаркают грязные, незнакомые, чудовищные ноги в тяжелых ботинках!..

От шока и боли в руке – наверное, там что-то сломалось, когда ботинок наступил ей на пальцы, – Маня думала только о том, как полотер станет ее ругать за то, что она… не уследила.

Один из напавших деловито запер дверь на все замки и попробовал, хорошенько ли заперта, а другой быстро обошел комнаты и вернулся.

Маня, скособочившись и держа левую руку на весу, как собака перебитую лапу, сидела на полосатой прадедушкиной оттоманке – эти двое ткнули ее на оттоманку, когда приволокли в квартиру.

– Ну, давай знакомиться, что ли! – весело сказал тот, что вернулся из обхода, и близко сунулся к Мане. Она подалась назад, стукнулась головой о стену, и он усмехнулся. – Тебя как звать-то?..