Солнце полуночи

Вряд ли Белла всерьез рассчитывала на успех, но воспрепятствовать мне попыталась. Глядя на нее, взволнованную, с румянцем на щеках и блеском в глазах, я не мог не думать о том, что причиной всему был мой поцелуй. С другой стороны, если бы мое тело было способно на это, я сам выглядел бы сейчас точно также. Но ситуацию я все равно контролировал лучше, чем она."

"Хотелось рискнуть и выжать из пикапа все, на что он только способен. Для него это, конечно, станет последней поездкой... зато какой! Вот только Белла не согласится принять от меня новую машину даже в знак извинения.

Оставалось успокаивать себя тем, что недостаток скорости компенсировался временем, которое я проведу рядом с Беллой. Хотя я и так не считал, что наше свидание уже окончено. Впереди была целая ночь...

У меня давно не было такого хорошего настроения. Это был тот редкий момент, когда прекрасным казалось все вокруг: закат, небо, мелькающие тени деревьев... Время от времени я все-таки следил за дорогой, чтобы не сильно пугать Беллу.

А она, надо отдать должное, сегодня не комментировала мою езду. Может, ей просто не хотелось ничего говорить. Даже сейчас я с трудом верил, что сегодняшний день действительно был и был именно таким, как я его помню. Я смотрел на Беллу и боялся, что вот сейчас наваждение пройдет — и она исчезнет. На всякий случай я крепко сжал своей рукой ее ладошку...

Сейчас мне тоже казалось, что любые слова будут лишними, но и полная тишина была не совсем тем, чего хотелось. Оставалось надеяться, что среди радиоволн я найду что-то, соответствующее моему вкусу и состоянию.

«Медовый» голос Синатры... не самая избитая композиция... Я начинал верить в благосклонность судьбы, а это плохой знак. Я улыбнулся своим мыслям и, взглянув на Беллу, начал подпевать старине Фрэнку.

Старина Фрэнк... Весь его творческий путь прошел, можно сказать, у меня на глазах. Родившись раньше него, я продолжал оставаться семнадцатилетним юношей, а он уже давно умер восьмидесятилетним стариком.

- Ты любишь музыку пятидесятых?

Вопрос Беллы отвлек меня от этих опасных рассуждений.

- В пятидесятые музыка была что надо! Шестидесятые и уж тем более семидесятые не чета ей! Хотя восьмидесятые были в этом плане тоже ничего.

Мой отец говорил, что нельзя родиться в Чикаго и не разбираться в литературе. Я то же самое мог сказать о Чикаго и музыке. Отец просто не дожил до нашего блюза и джаза... Он просто не слышал Луи Армстронга...

Чикаго.