(Не) верные (СИ)

—Всем оставаться на местах, работает спецназ. Виктория Вострова, вы задержаны, — меня притягивает массивной фигурой к стене, отчего весь воздух из лёгких выбивается.

Взгляд поднимается к глазам, и я готова убивать.

Марина на фоне кричит что-то парням, пытается их бить, но это все равно что скалу пытаться сдвинуть.

Я всматриваюсь в глаза, скрытые за балаклавой, и взрываюсь сверхновой, не в состоянии обуздать собственный гнев. Он клокочет.

Это становится последней каплей. Я уже не выгружаю.

—Отвали от меня, придурок конченный! Ты что себе позволяешь, дебила кусок?! Что? Ты вседержителем себя возомнил? — мой крик заставляет всех присутствующих замереть.

Смею предположить, что они в шоке.

Руки, удерживающие меня на месте, сильнее давят на кожу, причиняя лёгкую боль. Слышится тяжёлый вздох, сопение.

Сложно не оценить фибры бешеной злости, исходящие от спецназа. Он в ярости, а я ликую. В нашем цирке все по-прежнему и ничего, собственно, меняться не собирается.

Те же качели и карусели, от катания на которых мутит.

А ещё становится так тихо, что эту тишину поглощает звук моего безумного сердцебиения.

Я выхватываю ошалевшие взгляды присутствующих, которые ""палят"" на меня не моргая. Столько пар мужских глаз точечно сканируют, внимательно изучая.

Не то ситуацию в целом, но то реакции на эту ситуацию.

—Без шуток, блин. Это же входная дверь…— Маринка тем временем хрипит, но вопрос с дверью — меньшее из зол.

На что ещё этот ненормальный способен? Что дальше? Придушит меня ненароком за то, что он же и бляд*о гребенное?

—Вещи собрала и на выход.

Прямо как в СИЗО звучит. Интересно, он мог бы там работать? С его навыками коммуникации — смело.

Вскинув голову резким движением вверх, цежу не своим голосом:

—Пошел ты нахер.

Сейчас мне смелости не занимать, да и отчаянности, по сути, тоже. Я вся соткана из нервов и подрагивающей кожи.

Спецназ не спешит стягивать с себя балаклаву, но мне это не мешает увидеть яркий спектр эмоций, что непременно душит.

—Понял. Принял.

Под мой праведный гнев и не менее громкий писк Архангельский подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо.

Больно упираюсь животом в него и постанываю.

Теперь я вижу мир иначе, а давление в голове усиливается.

Агония обжигает горло, становится нечем дышать.

—Эй, ты чё творишь! Вика!! — слышится гневное от подруги, она устремляется в мою сторону, но кто-то перехватывает ее, отчего складывается ощущение, что мы теперь в полной заднице.

Я теперь в полной заднице.