(Не) люби меня

 — Вы могли известить хотя бы ее, если вам не до нас, ваших преданных вассалов…

— Напрасно волновалась, — процедил Дидье сквозь зубы.

— Теперь я это вижу, — тихо сказала Тегвин и склонила голову.

— И все же, неразумно было уезжать из замка одному, без охраны, — не желал успокоиться лорд Кадарн. — Где вы были?

— Ты уверен, что и в самом деле хочешь спросить меня об этом? — спросил Дидье, испытывая огромное желание ударить кулаком эту красную высокомерную физиономию.

Лорд Кадарн тут же замолчал и насупился, но королева вдруг шагнула вперед, и прежде, чем Дидье успел ее остановить, оттянула ворот его рубахи.

— Что это?! — спросила леди Тегвин с ужасом. — Это… это след от укуса?! — она ахнула, тут же отдернула руку и пробормотала извинения.

Принц выглянул в коридор, и в его глазах король увидел неприкрытую ненависть.

Они знали. Они все прекрасно знали, где он был. И эта их осведомленность, и молчаливое неодобрение не добавили сердечности.

— Кто-нибудь возомнил себя королевским исповедником? — спросил Дидье ледяным тоном.

Тегвин вздрогнула и попятилась. Лорд Кадарн мотнул головой и исчез в комнате вместе с принцем.

— Вот и чудно, — подытожил король. — Спокойной ночи.

— Доброй ночи, — тихо отозвалась Тегвин.

Не желая, чтобы его беспокоили, Дидье запер изнутри двери спальни. Ему совсем не хотелось, чтобы притащилась Сибилла, и даже Лимерика он не хотел видеть.

Старикан и так видел его насквозь, а теперь без труда бы догадался, что король потерпел позорное поражение в бою на фронте любви.

Война…

Неужели, он и в самом деле будет сражаться с леди Дианой Верей? Хотел бы сражаться — взял бы ее еще там. От одной мысли об этом желание вспыхнуло со страшной силой. Завалил бы ее, заглушил крики подушкой, и любил бы до тех пор, пока эта строптивица не поняла, что создана только для него…

Он увидел собственное лицо, отраженное в зеркале — безумное, дикое, совсем не похожее на человеческое, и опомнился.

Нет, с ней невозможно поступить подобным образом.

"Ему не достаточно будет только ее тела. Он хотел ее саму — чтобы она смеялась и заигрывала с ним, как с Вереем, чтобы танцевала и шутливо говорила: «Да, мой господин».

Но для этого надо убедить ее, что Верей ей не подходит.