(Не) люби меня

И вот теперь так легко можно посмотреть на нее — на леди Верей, на Диану…

Сэр Лимерик ждал ответа, а Дидье боролся с демонами в своей душе.

Посмотреть, только посмотреть, какая она — когда вокруг нет посторонних, когда распускает волосы, когда снимает платье…

— Тогда я пойду, сир, — поклонился мажордом. — Мне еще предстоит проводить гостей. С вашего позволения.

И он преспокойно направился в другую сторону, оставив короля один на один в борьбе со страстями. Дидье провожал его взглядом, понимая, что правильнее будет окликнуть слугу, приказать ему вернуться, чтобы вечер прошел, как обычно — в компании супруги, в разговоре с сыном.

Но язык словно онемел, и произнести несколько коротких слов оказалось невозможным.

Мажордом скрылся за поворотом коридора, и Дидье выругался сквозь зубы."

"Эта девчонка и в самом деле колдунья, как болтают о людях ее страны. Разве можно объяснить иначе, почему он все время думает о ней, почему хочет на нее смотреть, почему хочет… хочет ее…

Оглянувшись по сторонам, король быстрым шагом пересек несколько лестниц и арочных пролетов и остановился перед статуей горгульи, закрывавшей вход в потайные коридоры замка, а потом потянул горгулью за высунутый из клыкастой пасти язык.

Дверь, неотличимая от стены, открылась бесшумно, и король нырнул в темноту, даже не взяв факел. Он знал местные тайники наизусть, но никогда еще не пользовался ими с такой дрожью и с таким нетерпением. И снова он подумал, что не зря слуга распорядился заселить гостей именно в эту спальню.

Он уже разгадал тайные желания своего господина — такие же черные, как потайные ходы замка Ланвар. И если разгадал — то поступил так умышленно? Получается, Лимерик предвидел и одобрял, поступок своего короля. Что ж, старый черт мог бы собой гордиться.

Дидье подошел к стене, отделявшей его от спальни, и услышал приглушенные голоса, женский смех, от которого кровь закипала в жилах, а потом — странный мелодичный звон, будто кто-то встряхивал колокольчиками, создавая музыку…

Дидье в последний раз призвал себя к благоразумию, но уже знал, что нарушит все мыслимые нормы — человеческие и божественные.

Уже нарушил, потому что возжелал чужую жену. Глубоко вздохнув, он нащупал на стене край створки, закрывавшей сквозное отверстие, сдвинул ее и приник к «глазку».

Глазок располагался так, чтобы можно было без труда осмотреть всю комнату. И Дидье сразу увидел леди Верей — Диану Она стояла перед зеркалом, полуобнаженная, прикрытая лишь на бедрах газовой тканью.