Ты не мой Boy 2

 — Нищеброды… Мещане…

— Ты серьезно сейчас?!

— Похоже на шутку, правда?

— И с кем же вы общаетесь??

— Партнёры отца, в основном. Их семьи. Хочешь, покажу свою комнату?

— Хочу.

Поднимаемся по лестнице, веду ладонью по широким деревянным перилам. Они покрыты лаком. И изгибаются к низу.

— Любимое развлечение в детстве. Катался с перил… Это было строго запрещено, конечно же. Поэтому только тогда, когда никого не было дома.

Показываю ей сверху.

— Вот там наебнулся и полетел вниз. Напоролся на те пики у камина.

Полина прикасается через рубашку к шраму.

— Да. Кровищи было жуть! Нашли меня уже в отключке.

— Страшно было?

— Мм… Умереть? Не очень. Гадко было, что начнут дрочить за это.

— Почему их не убрали?! Эти пики.

— Отец сказал, что я сам виноват в произошедшем. И я должен перестать кататься, чтобы это не повторилось.

— Но ты естественно продолжил?

— Ну, естественно! Дальше уже из принципа. Все ждал, когда он их уберет… Не убрал.

Тяну ее за руку в свою комнату.

— Мрачновато…

Открываю шторы.

— Мне тоже не нравилось.

Усаживаю Буча на низкое игровое кресло, у плазмы с приставкой.

— Сексодром… — показываю на большую кровать, — на котором никогда не было секса. Ну, самообслуживание не в счёт… — улыбаюсь ей.

— Надеюсь это не намек?

— Оставим его девственником.

Спортивный комплекс у стены.

— Терпеть не мог спорт с детства. Отец, конечно же, сразу подарил мне вот это! Как только понял, что мне это не нравится.

Полина, скинув туфли, прыгает на турник.

— Это было сразу после того, как мы с Яськой саботировали окончательно бальные танцы.

— Вы встречались? — рассматривает нашу общую фотку в рамке.

— Нет! У нас чисто братская история. Яська — это кореш, «братишка».

Полина улыбается…

Я млею от того, что начала немного таять.

— А отец спортсмен?

— Аха-ха… нет. И близко. Впрочем, ты сама все скоро увидишь, — обнимая за талию, снимаю с турника.

— Музыкалка… — веду по молчаливым клавишам синтезатора. — Нас с Яськой заставляли ходить. Нам не не нравилось. Сольфеджио… Хор… — закатываю глаза. — В хоре мы пели с ней всякую чушь, заставляя угорать до икоты весь коллектив. Нас выперли. Но с фортепиано так уже не прокатило. Там были индивидуальные занятия. И мы с ней демонстративно сожгли рояль перед концертом. Родоки, конечно, все компенсировали. Но спасибо директору, она все равно нас выперла и оттуда.