Наследницы

— Да какая разница! Мазня, она и есть мазня!

— А знаешь, жена Иваницкого, первая, враз определила, какая из них настоящая, и чуть в обморок не кувыркнулась от счастья. А моя, артистка-недоучка, такое шоу устроила!.. Колес каких-то наглоталась и наговорила им черт-те что — в образ вошла, прям как Ермолова. Тьфу, — он сплюнул, — в общем, поводила их за нос, а картину и не отдала.

— Ну вот, теперь она их продаст и нормальные бабки срубит, — огорчилась Диана.

— Зато она оставила нас в покое. Какая у нас отдельная квартирка образовалась! С выходом!

— Жека, а ты меня любишь? — Диана призывно посмотрела на любовника.

— Обожаю!

— Жек, а давай по-другому жить! — кружась вокруг него, предложила она.

— А давай!

— Продадим твою халупу, добавим полтинник, купим землю в хорошем месте…

— Купим, крошка.

— Жек, я хочу дом!

— Куплю дом!

— Загородный! Большой! — капризно лепетала Диана, ластясь к нему и обвив его шею красивыми руками. — Я тачку хочу!

— Куплю тачку!

— Роскошную! «Феррари»! Я хочу… я хочу яхту… бриллианты, Жека!

— Озолочу! — Он смотрел на нее с обожанием.

— Ты знаешь, я хочу в Малибу-у-у!

— А вот до Малибу еще доплыть надо, — резко посерьезнев, сказал Евгений. — Как бы нам с тобой, котенок, не утонуть по дороге.

— А если нам еще с этой Леры… любовницы старикашкиной… двадцатку стрясти!.. — Диана аж зажмурилась.

— Стрясу как пить дать, — как-то устало и безысходно согласился Евгений. — Если меня самого не стрясут… с дуба — оземь.

— Не боись, прорвемся. Давай прямо сейчас и позвоним этой бизнесменше.

— Ну, раз ты хочешь, давай.

Они вернулись в квартиру, Евгений набрал номер и включил громкую связь:

— Здрасьте, это Евгений говорит.

— A-а, это ты, мразь!

— А вы сегодня газетку «Утренний курьер» читали?

— Бульварную прессу в руки не беру.

— Напрасно, тут и про вас написано. Правда, пока чуть-чуть, я просто даю вам возможность откупиться. А другим досталось! Ха-ха-ха! А вы хотите про себя послушать из неопубликованного… пока? — Евгений водил мышью, ища нужный абзац. — Сейчас.

— Чего тебе надо? — прервав молчание, зло спросила Лера.

— Ясно чего — денег. Для начала двадцать тысяч.

— Двадцать тысяч? А ты не подавишься?

— Должен вас огорчить — не подавлюсь.