Наследницы

 — Они имеют на это право…

— Давай пожестче с ней, ну! — приказала ему Диана, поцеловав в затылок. — Ты должен ее построить, прогнуть до копчика!

— Да мне самому все это не нравится! Честно!..

— Боюсь, что сорок обещанных штук пролетят мимо вас, как пули над Бродвеем!..

Послышались короткие гудки.

— Вот и поговорили, — невесело пробурчал Евгений."

"— А ты и правда не знал, что издательство опубликовало выдержки из твоей книги? — заглянув ему в глаза, спросила Диана.

— Правда. — Евгений встал и прошелся по комнате.

Эта была типовая двушка, заставленная разномастной мебелью. На стенах висело не менее десятка картин, манерой исполнения напоминающих стиль Иваницкого. Единственное, чем эта квартира отличалась от ей подобных, тем, что из окна можно было выйти на крышу соседнего дома. Евгений там все обустроил: вынес диван, два шезлонга, поставил большой зонт и выкатил кадку с лимонным деревом.

— Пойдем на воздух, тут душно.

— А знаешь, — следуя за ним, интригующе заявила Диана, — мы можем на этом сыграть.

— Это как? — Он подал ей руку, чтобы помочь спуститься по лесенке на крышу.

— А ты припугни безутешную вдову. — Диана сбросила халатик, оставшись в купальнике. — Запарь ей баки! Пусть она гонит еще десятку! В газете же нет про то, что она попивает?

— Попивала! — поправил подружку Евгений.

— А где гарантии, что, скажем, через неделю не выйдет еще одна газетка, где все будет прописано про ее зашивки и запои?! — резонно заметила Диана.

— Это уже все в прошлом — завязала она, — пробурчал Евгений. — Конечно, про это они не напечатали. Такой изюм они не отдадут бульварному листку, припасут для книги. — Евгений обнял Диану. — Плохая ты у меня девочка… — сказал он с кривой усмешкой, вглядываясь в хищные темные глаза Дианы. — Жа-а-адная!

— Жадная, жадная! — весело и охотно согласилась она.

— А я нет, — жестко отрезал Евгений. — Главное — не суетись! Смотри, как бы на бобах не остаться. Закон жизни! Дай бог нам сорок штук в мутной воде поиметь… и ноги унести… живыми.

— Ой напугал! — Диана рассмеялась. — Жека, ты ж сам говорил: в мутной воде самая крупная рыба водится!

— Говорил.

— Зря мы твоей Арине эти картины отдали.

— Она — моя бывшая жена, в конце концов. И с головой у нее не все в порядке. И потом одна картина была настоящая, а другая Пашкина копия. Царствие тебе небесное, дружок мой закадычный! — Взглянув на небо, он перекрестился.