Миф об идеальном мужчине

– Я не пугаюсь, – возразил он, досадуя на нее, что она может заподозрить его в такой глупости, и потеснее прижал ее к себе. Становилось холодно.

– Давай одеяло достанем, – предложил Андрей. – Ты не замерзла?

– Не-ет, – протянула она. – Ты очень теплый. Как печка.

Он засмеялся, но все-таки достал одеяло. И постелил простыню, и положил подушки.

– Я думала, что этого никогда не будет, – сонно сказала Клавдия, устраиваясь у него под боком. – Но я мечтала о тебе, Андрюшка, как я о тебе мечтала…

– Нашла, о ком мечтать, – сказал он растроганно и натянул на нее одеяло повыше.

– Мне жалко, – пробормотала она, засыпая, – мне жалко тратить время на спанье. Это же в первый раз… и может быть, больше никогда…

– Не выдумывай, – сказал он и поцеловал ее за ухом. И – не удержавшись – еще и еще раз. – Спи.

Она ровно задышала ему в бок, и он почему-то опять вспомнил деда с прадедом.

Небось они все придумали. Точно, это они. Два неугомонных старикана подсунули ему Клавдию и заставили десять лет бегать по кругу, как припадочная коза, чтобы в конце концов оказаться на том же самом месте.

Единственно правильном месте, где они лежат, тесно прижавшись друг к другу, и она ровно дышит ему в бок.

* * *Клавдия проснулась от того, что рядом с ней что-то изменилось. Она проснулась, очень свежая и прекрасно выспавшаяся, и долго лежала, не открывая глаз и с удовольствием вспоминая сон, который ей приснился. Под одеялом было тепло, а вокруг холодно. У нее даже нос замерз, и она сунула его под одеяло.

Сон был изумительный. Как будто Андрей Ларионов занимался с ней любовью. И это было… необыкновенно. Не зря она ждала так долго. Она, наверное, интуитивно знала, что Андрей из тех мужчин, которых можно ждать сколько угодно.

Зато уж когда дождешься, жизнь становится совсем другой. Особенной. Не похожей на прежнюю.

Она забралась поглубже под одеяло. Может, удастся еще немного поспать и она увидит продолжение? Как в сериале.

Одеяло было легким и теплым и просто громадным, как десантный парашют.

Это было не ее одеяло. У нее такого отродясь не было. Это даже не одеяло, а целая перина. И комната не ее. Она села, придерживая на груди перину. Внутри ей было немножко больно, и она наконец-то сообразила, что ей ничего не приснилось.

Она в комнате у Андрея, на диване Андрея и под его одеялом.

Она охнула и зажала рот рукой. Господи, что она наделала?!

Ничего особенного.