Мажор. Сделаю тебя своей

Никто так не делает, а мы делаем.

Откидываю телефон, словно он в ядовитую змею превратился. Или в жабу. Лежит теперь на столе и глухо квакает прошлым.

Твое право… Мое. Только мое, Стас Аверин. И если ты только посмеешь вернуться в мою жизнь, пусть и неосознанно, я тебя уничтожу.

У-нич-то-жу!

Глава 4. Саша

Мир рушится.

Саша.

То же место, та же парковка, будь она неладна. И знакомый черный танк с красным росчерком. На номера можно и не смотреть – питерские. Цифры въелись в сетчатку, как грязь.

Внутреннюю сторону ладони неприятно покалывает.

– Стас Аверин на месте? – без приветствий спрашиваю.

Голос твердый, как у адвоката в суде. Сама ни разу не выступала. Страшно. А сейчас креплюсь. Огонь внутри делает меня немного грубой, невоспитанной, но решительной.

Удивляюсь сама себе. На что не пойдет мать, только чтобы защитить свое дитя.

«Хм… от родного отца», – противно шепчет кто-то внутри.

– Он в кабинете, – несколько растерянно отвечает администратор.

Здесь есть еще и кабинет?

Иду в указанную сторону.

Чего ж мне не злиться-то?

У кабинета замираю. Дверь металлическая, черная-черная. Наверняка закрыта плотно, но я все равно боюсь, что Аверин услышит, как бьется мое сердце и кости дрожат.

Стучусь. С ума сойти.

Открываю дверь, и глаза тут же находят Стаса.

Замираю, пораженная.

Он в своей любимой белой футболке. В руке зажата ручка. Он что-то писал ею. По-любому что-то очень важное.

На голове больше нет бардака.

Ненавидь я его чуть меньше, сердечко бы треснуло от такого мажора.

– Саша? – удивленно вскидывает брови.

Взглядом очерчивает мою фигуру. Тут же отводит глаза в сторону.

На мне темно-синяя юбка-карандаш и белая полупрозрачная блузка. Это почти униформа всех помощников юриста.

И что уж, мне лестно, что самую малость Аверин оценил меня.

– Я за Кэтбоем.

– За кем?

Губы тянутся в улыбке, но я жестко запрещаю это делать и вонзаюсь ногтями в сумку. Следы теперь останутся на мягкой коже.

В этом снова хочется обвинить мажора.

– Игрушка. Мой сын ее вчера оставил, – уточняю и слежу за реакцией Стаса.

Тот устало прикрыл веки и откинул ручку на стол. Она откатывается на самый край, чуть не падает.