Мажор. Сделаю тебя своей

А потом берет меня за руку, и мы идем домой.

В такие моменты я чувствую счастье, струящееся по моей коже от того места, где касается рука моего сына.

Наш ритуал прост: в конце дня мы вместе ужинаем, потом говорим о том, как прошел день, перед сном обязательно мечтаем. А когда Арсений засыпает, мама садится за работу.

Моя беременность пришлась на второй курс. Слухи ходили разные. Но, как бы ни игнорировала их, приходилось тяжело. Постоянно в воздухе витало имя Аверина. Оно словно нависло надо мной коршуном.

Но ничего не было.

Стас не объявлялся, а я все же перевелась на вечернее. Его же и закончила. Отец помог с работой, мама помогала и помогает с сыном.

И у меня правда все хорошо. Спокойно и ровно.

– Арсюш, может быть, посмотрим другие школы карате? Их в Москве очень много… – начинаю издалека.

– Нет!

Отпиваю горячий чай, даже не поморщившись. Не до этого. Я вообще не чувствую, как кипяток обжигает язык.

– Почему?

Сын опускает взгляд на свою кружку с Кэтбоем (Прим.

– Потому что я не хочу, – упирается.

– Сынок, ты был всего на нескольких занятий, и…

– Мам, смотрит!

Он меня не слышит. Пальцем цепляется за ручку кружки и раскручивает по часовой стрелке.

Опасно. Чай, конечно, не такой горячий, как у меня, но Арсению все равно, что можно пролить. И сколько его ни предупреждай, сын будет поступать по-своему. Упрямый и настырный.

Остается еще раз повторить и наблюдать.

Арсюшка засыпает, как только его голова касается подушки. Он посетил всего три или четыре занятия, но мне уже все нравится. Кроме одного момента.

От воспоминаний первой встречи бьет тысячами вольт. Я зажмуриваюсь и стараюсь прогнать образ Аверина из своей головы.

Напрягаюсь всем телом, а его улыбка, как скрепка, зацепилась в сознании.

Маму набираю, как только чуть успокоилась. В такие моменты могу наговорить лишнего.

– Хотела поговорить, – поздоровавшись, перехожу к делу.

Время позднее, но до завтра не дотерплю.

– Ты знала тренера Арсения по карате? – хриплый голос предательски дрожит. Почему-то во рту вкус соленых слез.

– Я знала, что он молодой, перспективный. Мастер спорта, между прочим.

Поджимаю губы.

Либо мама и правда не была в курсе, либо ее честность не выдержала нашей семейной тайны. Она всегда была против того, чтобы Аверин не знал о сыне.