Мажор. Сделаю тебя своей

У меня лично было именно так, – зачем-то с этих слов начинаю наш диалог.

В памяти фразы всплывают из нашей последней встречи: “Никогда тебя не любила, ты не достоин, ты был моей ошибкой…”.

Прошло пять лет. А перетянутые раны начинают зверски ныть.

– Я хотела все свалить на ретроградный Меркурий, – улыбается.

Подросла. Стала женственней, уверенней.

– А я читал, что вспышки на солнце способны снизить концентрацию, – подмечаю, что тоже как-то улыбаюсь, что ль. После стольких лет! – страховка же есть?

Белинская часто кивает.

Между нами критические сантиметры. И пропасть. Глубокая, сухая, с трещинами. Гранд-Каньон, не меньше.

Глаза натыкаются на красный росчерк по левой стороне моего танка. Яркий привет из прошлого, блядь.

Непонятно откуда взявшееся раздражение перекатывается на лисицу. Она стоит, чуть потупив взгляд, и ждет.

– Ты знаешь… Не такой уж и большой урон. Разберусь сам, без страховой, – отрезаю чуть грубее, чем следовало бы.

Мне и так обучать ее сына, значит, встречаться с Белинской.

– Настаивать не буду, – обиженно отвечает. Я еще и виноват.

Раздражение множится.

– Арсюша, в машину.

Арсюша… Хочется поправить. Его зовут Арсений! Упертый, старательный парень. И это в четыре года. Представляю, каких успехов он сможет добиться, если мать позволит и не заберет из секции, испугавшись нагрузки и ответственности.

– Что? – слишком долго пялюсь на ту, о ком не вспоминал больше трех лет. Для первых двух она все же повозилась в моей душе достаточно.

– У тебя классный сын.

Лисица меняется в лице. Против воли глазами по мальчишке прохожусь. Смешной, улыбается сейчас. У нас с ним полный коннект с первого занятия случился.

А потом снова подмигиваю ему. Арсений рад. Еще бы, тренер клуба отметил его.

– Самый лучший, – отвечает.

Саша сажает своего сына в автокресло, пристегивает. Сама садится за руль и выезжает с парковки. Машин и правда много.

Наши взгляды так больше и не встретились. Абсолютно чужие люди. Даже не простые знакомые.

Татуировка на спине начинает жечь. Рисунок крошечный, но печет, сука, так, что свести хочется незамедлительно. Там чертеж лисицы, переходящий в кардиограмму с двумя остриями.

Оставаясь стоять на месте, набираю Исаева. Он единственный, с кем я поддерживал контакт все эти годы. Общались нечасто, но всегда по-дружески.

– Не знал, что у Саши Белинской есть ребенок, – быстро поздоровавшись, перехожу к делу. Исаев стал деловым, каждая минута на счету.