Мажор. Сделаю тебя своей

Все же губы растягиваются в улыбке от этой бредовой мысли.

Забираю игрушку сына из рук Стаса, стараясь не касаться его ладони. Получается с трудом.

– Жаль, что так быстро забираешь пропажу. Теперь Человек-Паук будет скучать. Еще какой-то монстр, и… господи, это кто? – Аверин заглядывает в коробку с забытыми игрушками.

Смеяться от такого мажора хочется. Шутит. Задерживает меня.

– Вот кто это? – спрашивает и показывает на синего монстра с острыми зубами. И правда, жуть.

– Хагги-Вагги.

– Даже знать о нем ничего не хочу, – наигранно зло отбрасывает коробку с игрушками на верхнюю полку и убирает руки в карманы.

Мнусь. Убираю Кэтбоя в сумку. Замок, как назло, сначала не хочет открываться, потом не защелкивается. Когда торопишь время, становишься королевой неловкости.

А мне так хотелось перед Авериным выглядеть шикарной женщиной. Засчитываю себе только первые две минуты общения с ним.

– Саш…

Воздуха в этой кладовке становится меньше. Ладонью нащупываю ручку двери и тут же ее открываю.

Бежать.

– Как у тебя дела?

– Замечательно! А у тебя? – широкая улыбка на моем лице выглядит как глубокая, сухая трещина.

Стас неуверенно жмет плечами. Взгляд опускает на свои белые кеды и начинает перекатываться с пятки на носок, как это делал его отец.

– Не знаю. Как у всех, наверное.

– А как у всех?

– Постоянно чего-то не хватает.

Горло пощипывает разрастающийся ком. Зудит. Давлюсь этим чувством.

Аверин, наконец, поднимает на меня свой взгляд. Он смотрит в мои глаза, а я лишаюсь дара речи.

У Арсения такие же глаза и тот же глубокий взгляд, как и у Стаса.

– Ты уверена, что забираешь сына из секции? – не сразу понимаю, о чем меня спрашивает мажор.

Не отвечаю. Поднимаю руку в знак прощания. Горло оцеплено колючей проволокой, по которой пробегает смертельный ток. Все тело бьет им, стоит сделать неверное движение.

Уже сидя в машине, даю волю слезам. Накрывает сильнее, когда получаю сообщение от мамы:

«Игрушку Арсения мы нашли у нас дома.

Глава 5. Саша

– Откуда ты взяла этого ромашкового? – неожиданно спрашивает.

Ромашкового… Придумал же!

– Следователь прокуратуры. Зовут Михаил. Он хороший и добрый.

«В отличие от некоторых», – просится с языка.

– Кто бы сомневался. Хороший… – язвительно комментирует. – Целовались?

– Может, и целовались.

Саша.

– В этом ресторане бронь столиков за несколько недель, – взволнованным голосом говорит Мишка.