Малый уголок

Он безотчетно стремился обратиться за помощью к последнему прибежищу — Богу, в которого он никогда не верил, и должен был стиснуть челюсти, чтобы из дрожащих губ не вырвалась молитва. Ну, не ирония ли судьбы! Он, разумный человек, считавший себя чуть ли не философом, оказался жертвой такого малодушного чувства! Доктор мрачно улыбнулся при мысли об этой нелепости. Чтобы он, с его быстрым умом, широкими познаниями, рациональным взглядом на жизнь, он, который ничего не терял в случае смерти, трепетал, а эти люди — невежественные матросы, мошенник капитан и туповатый Фред Блейк — оставались спокойны?! Если вдуматься, это уж чересчур! Чего тогда стоит рассудок? Доктора мутило от страха, и он спрашивал себя, чего же он боится.

Смерти? Ему и раньше приходилось глядеть в лицо смерти. Мало того, был момент, когда он решил покончить с собой, только без боли, и понадобилось немало мужества, цинизма и холодного рассудка, чтобы продолжать существование, которое не сулило ничего привлекательного. Доктор был рад, что тогда переборол себя. Но он знал, что его почти ничто не привязывает к жизни. Иногда, во время болезни, он чувствовал, что его связь с земной юдолью очень слаба, и не только примирялся со смертью, но с радостью ее предвкушал. Боли? Он хорошо переносил боль. В конце концов, если ты способен перенести тропическую лихорадку, нарыв или зубную боль, тебе уже ничего не страшно. Нет, дело было не в этом, а в каком–то инстинкте, над которым он был не властен, и доктор с любопытством рассматривал как что–то отдельное от себя это ужасное ощущение, от которого у него сохло в горле и дрожали колени.

— Забавно, — пробормотал доктор, переходя на корму.

Взглянул на запястье. Господи, всего три часа! Было что- то зловещее в этом безоблачном ветреном небе, что–то жестокое в его сверкающей голубизне. Казалось, оно не имеет никакого отношения к бурному морю; а морю, такой яркой и суровой синевы, не было дела до человека. Неведомые ему слепые силы играли им и губили его не по злобе, а в бездумном веселии.

— Как прекрасно море с берега, — мрачно пробормотал доктор, спускаясь в каюту.

— Прикупаю два, — услышал он голос шкипера.

Они все еще играли в эту нудную игру.

— Как погода, док?

— Премерзкая.

— Ну, прежде чем полегчает, мы еще намаемся, как роженица, что никак не может разрешиться от бремени. Эти люггеры — классные суденышки. Им и ураган нипочем. По мне, лучше выйти в море на таком вот австралийском люггере для ловли жемчуга, чем на трансатлантическом лайнере.