Малец

За купчишек можно не волноваться, никто за них не вступится, наоборот радоваться будут, что прищучили, а вот с казачками может получиться худо, вон, в нижней Ангаре, вроде как опять бунт учиняют. В Нерчинске еще при Гагарине недовольство вызрело, уже троих выборных требовать выплаты долгов в Иркутск казачки послали, последнего за малым не пришлось в поруб садить, уж сильно на язык дерзок оказался. И хорошо, что не посадил, потом, как благодаря этому удалось сделать вид, что нанесли ему казачки через своего выборного обиду большую, а раз так, то и не станет он им сразу долги отдавать.

Впрочем, все эти уловки ненадолго, вот придет караван из Нерчинска за припасами, все и откроется… или не откроется, и тогда еще год можно будет служивых за нос водить, а там… А что будет там воевода примерно догадывался. Ну и ладно, все равно с такими поборами долго тут не усидишь.

Эх, грехи наши тяжкие. Савелов сел на лавке, и потянулся к кубку стоящим на поставце — в горле сушь, но как только живительная влага погасила разгорающийся в животе пожар, прошиб пот — жарко в избе, надо выйти наружу глотнуть ночной прохлады.

Накинув на плечи кожанку, Афанасий толкнул дверь. Да, действительно полегчало. Где-то в темноте во дворе заворочался кобель, звякнув цепью: — Спит себе спокойно зараза, только дорогущей цепью звенит, — незлобно позавидовал воевода животине, — а тут ночь не спишь, думы тяжкие одолевают. Хм, а куда это сторож запропастился?

И тут же, легок на помине, расслышал осторожные шаги на лестнице:

— Доброй ночи, Афанасий Тимофеевич, — тихо поприветствовал воеводу сторож, и тут же огорошил, — беда у нас в Лисьем, горит село-то.

Отряд Михайло уже час как туда отбыл, скоро должен гонца прислать.

«Беда? Да какая же это беда» — мелькнула мысль у властителя иркутской земли, — «не велика потеря — Лисье это и так как бельмо на глазу, хлопот с ним больше, нежели пользы. А теперь еще и денег на отстрой придут просить. А вот хрен им, без них расходов хватает».

 — Но в слух он, конечно, сказал совсем другое:

— Как гонец прибудет, пусть дьяку доложит.

Через полчаса сон, наконец, сморил полководца, и проблемы горящего села его совсем не беспокоили.

В это время Степан Тропин пытался справиться с молодым конем — ну не привыкла еще животина к виду ревущего пламени, все рвалась куда угодно, но совсем не туда, куда направлял ее хозяин. Казак в очередной раз сильно потянул за поводья, пытаясь осадить паникующего коня.