Малец

Что еще? Ага, на затылке кровь, видимо подкрались и стукнули сзади, били сильно, но, слава Богу, череп не пробили, а значит, жизнь отнимать изначально не хотели. После недолгого хлопанья по щекам пострадавший открыл глаза, но судя по тому, что смотрели они в разные стороны стало понятно, что к самостоятельным действия это тело в ближайшее время не подвигнуть. Бежать за помощью бессмысленно, пока туда, пока там, пока сюда, часа полтора пройдет, да еще согласятся ли в ночь идти, надо вытаскивать болезного и тащить до дома адмирала.

Оказалось все не так страшно, тело хоть и не могло самостоятельно передвигаться, но вот со сторонней поддержкой и направляющей волей вполне было способно перемещаться в нужном направлении. Хоть и жалко мне было своего кафтана, да и мало его было для взрослого человека, но уж сильно замерз болезный, поэтому снял с себя и накинул ему на плечи, все теплее будет.

В ворота дубасить не пришлось, так как дом адмирала охранялся преображенцами, а это может означать, что царь заночевал тут, как бы не пришлось мне искать другое место для ночлега.

— Кто таков? — Грозно спросил меня часовой.

— Васька Дежнев, — отвечаю службе, — у Патрика Гордона прижился. Немец побитый со мной, надо бы лекаря ему.

Так бы меня прогнали без разговора, но упоминание побитого немца сразу сменило минус на плюс, так что уже через минут пять трое солдат споро тащили иностранца на кухню к печи, ибо больше некуда, в других местах ныне печей не топят, снег не лег еще, а отогревать посиневшее тело надо. Так как единственный медик у Гордона был пьян, и поднять его не смогли, обихаживать полутруп пришлось сначала преображенцам, а потом мне, с кухарками.

Для приведения немца в более или менее вменяемое состояние понадобилась кружка теплого вина (редкая гадость), старая шуба и обнимание печи.

— О, майн Гот. — Начал бубнить полуголый страдалец, пытаясь унять дрожь.

Ну, вот, вроде бы моя миссия окончена, пойду-ка я спать в свою каморку, пока за ворота не выгнали.

* * *"

"Мартин Хайдеггер, приехал в далекую Россию в июле месяце, не то, чтобы он стремился в далекую заснеженную страну, но слухи о том, что любой медик в Москве быстро становится богат, не оставили ему выбора.

К тому же на родине ему оставаться было категорически нельзя, так как дальше его мог ждать только суд и продажа на каторжные работы. А виноваты всему были долги. А что поделаешь? Наскрести денег на учебу родственники не смогли, пришлось занимать, и занимать немало, под обещание в будущем отработать.