Малец

Вон, Гандыба, ни жив ни мертв стоит, шапку мнет, того и гляди в обморок свалится, переживает. Я бы на его месте тоже переживал. В конечном итоге весь фарфор затащили в постройки князя, думаю, сначала он обеспечит себя необходимым количеством «изумительных по красоте» подделок, а потом остальное на торг выставит, или казне отдаст, царям тоже надо с чего есть, не все же время золото облизывать. Купец же, от щедрот царских, получил разрешение торговать в Москве всем своим товаром «без временно». Это совсем не о том, о чем вы подумали, мол, может теперь всю жизнь в Стольном граде торговать.

Для того, чтобы купцы были сговорчивей и резче крутились при оптовой продаже своих товаров купцам гостиной сотни, было введено ограничение по времени пребывания купцов в стольном городе. Не успел вовремя пристроить свой товар за десять дней, будь добр либо заплатить штраф, либо покинуть город. Вот только частенько гостиная сотня сговаривалась и вынуждала приезжих продавать свой товар на ее условиях.

Теперь же Гандыба получал возможность не суетиться и пристраивать товар вдумчиво, или вообще самому откупить лавки на торгу на длительный срок.

Вечером заглянул к купцу и хорошо так с ним поговорили, он много чего рассказал мне про Иркутск. Голода ни Забайкалье, ни в Прибайкалье не случилось, за это спасибо «братьям китайцам», караваны с зерном в Нерчинск к концу зимы повалили валом и все их выкупили. Тут надо сказать, что зерно активно закупалось всеми: монастырь распечатал свои запасы меди и серебра; приказ под началом Перфильева отрядил на закуп часть собранного ясака; купцы тоже тряхнули мошной, так как в Тобольске разжиться хлебом в этот год не удалось.

Даже мой отчим внес свою лепту, откупив в Нерчинске десяток подвод с зерном, для прокорма своих работников.

Про родных ничего определенного Гандыба рассказать не мог, мол, живы, здоровы, привет передают, на этом все. Ну и ладно, главное знать, что все в порядке.

На следующий день в казарме началась суета, я быстренько подскочил к Андрею:

— Стрельцов замирять пойдем, — выдал он мне страшную военную тайну, — бунт они вздумали учинить, на Москву пошли.

Угу, это понятно, вот оно и началось «Утро стрелецкой казни», поздно Гандыба приехал, нет чтобы на дней десять пораньше, успели бы из стольного града выскочить, а теперь придется до окончания разборок в Москве сидеть. А в самом городе паника, всем боярам вдруг неожиданно приспичило в свои вотчины выехать, шум, гам, тарарам, по всем дорогам затор.