Лютая охота

Ночь содрогнулась и качнулась. Рвануло где-то возле пристроек. Он знал, что это такое: шумовая граната. Значит, они приступили к действию. У него оставалось мало времени: через несколько секунд они ворвутся в замок.

Но одно дело – окружить пристройку, и совсем другое – сориентироваться в лабиринте замка.

Он не ошибся, почуяв слишком крепкий запах туалетной воды. Никто из его людей такой водой не пользовался. Ведь он же был хищником и развил до небывалой остроты все свои пять чувств за долгую карьеру на полях сражений: в конголезских лесах и в горах Афганистана, на улицах Бейрута и в кромешной тьме ночей Берега Слоновой Кости.

– Надо уходить, – сказал Кьевер.

Его верный Кьевер…

Он в последний раз оглядел комнату. Коллекцию глобусов, старинные книги, корешки которых поблескивали в свете ламп. Плутарх соседствовал с Гомером, Шатобриан с Монтерланом, Кессель с Малапарте, Грамши с Вебером. Взгляд его скользнул по нижней полке книжного шкафа. Он бережно провел рукой по дереву и нажал на полку под старинным изданием «Техники государственного переворота»[70].

– Им понадобится много времени, чтобы найти этот выход, генерал.

Генерал, сощурившись, оглядел лестницу до самого низа и туннель, идущий под садом.

– Они наверняка перекрыли все дороги, сказал он.

Он провел рукой по бедру, нащупав «кинжал Легиона», который в действительности был штыком от винтовки US 17, переделанным в кинжал, с которым он не расставался с восьмидесятых годов. На нем были боевая камуфляжная форма и походные ботинки, а на поясе висел старый добрый «глок 17».

Генерал посмотрел на часы: 0:12. Его шаги гулко отдавались в сыром туннеле. Чтобы за ним поспевать, Кьеверу приходилось почти бежать.

"Они дошли до другой лестницы, ведущей на поверхность. Генерал нажал на кнопку выключателя. Наверху, под дверью, показалась узкая полоска света. Он поднялся по лестнице и сделал Кьеверу знак подождать. Прислушался. Ничего.