Ковчег Марка

Они живут в ней посреди леса, и больше никого нет, совсем никого, и медведь еще не скоро придёт, до весны можно не спешить. Ничего не нужно – возвращаться в Москву, заниматься опостылевшими делами, закрывать счета, выслушивать сочувственные или злорадные замечания. Нет никакой Москвы, и нету никаких дел!.. Можно спать в берлоге сколько угодно, и это так хорошо, так правильно. Сколько лет она мучается бессонницей? Лет десять, с тех пор, как ушел муж? А с мужем как было? Впрочем, какая разница!.. Здесь, в берлоге, это всё неважно.

Рядом что-то завозилось, затряслось и засопело – должно быть, медведь всё же вернулся раньше срока.

– Уходи, – пробормотала Алла и оттолкнула медвежью морду. – До весны далеко. Потом придёшь.

Медведь захрюкал, но не ушел, а поцеловал Аллу в губы. Очень приятно было целоваться с медведем! Неожиданность какая. Медведь, а так прекрасно целуется.

– Ты полежи еще, не вставай. Рано.

Алла открыла глаза.

Павел полулежал рядом с ней, совершенно одетый, обнимал ее под одеялом и прижимал к себе.

– А где медведь? – спросила она.

– Медведей нет, – ответил он. – Есть лемуры.

И они опять поцеловались.

– Зачем ты встал? – спросила она через некоторое время. – Да еще оделся! Так нечестно.

– Ты спи дальше. А мне нужно в «большой дом». Я в печку дров подкинул, тебе тепло будет, хорошо. Ты спи пока.

– Я не хочу спать. Я хочу с тобой.

– Я здесь, – уверил он.

Они еще немного полежали, обнявшись, а потом он как-то молниеносно и бесшумно стянул с себя одежду и оказался рядом именно так, как нужно, как ей хотелось, по-честному.

"– …Как хорошо, что ты меня разбудил.

– …Замолчи.

– …Мне снилось, что мы живём в берлоге. И скоро весна.

– …Скоро весна.

– …И не нужно в Москву.

– …Не нужно.

– …Ты такой длинный и такой… странный. Я отвыкла. Я сто лет ни с кем не спала.

– …Ты со мной не спишь. Ты меня любишь.

Когда он сказал «любишь», Алла вдруг поняла, что эта чистая правда. И это чудесно!..