Ковчег Марка

Чтобы поставить точку, ей пришлось пойти на Приполярный Урал, и тут вдруг оказалось, что началась совершенно новая жизнь, никак не связанная с той, первой! И нужно просто принять её и не сопротивляться!

Вспомнив о закончившейся жизни, Алла вдруг спросила:

– А ты правда можешь Сергею Васильевичу сделать приглашение на Олимпиаду?

– Это называется аккредитация. Могу, конечно. В награду за боевые заслуги.

– Откуда ты знаешь про боевые заслуги?

– Я же не дурачок вроде вашего Пети, – сказал он обиженно. – Ты думаешь, я спецназовские наколки от уголовных не отличу?.

– Ты наблюдательный, – отметила Алла с удовольствием.

Новая, возродившаяся Алла немного потеснила старую, уцелевшую. Она подвигалась, пристраиваясь, и легла головой Павлу на плечо. Вот так очень удобно и правильно!..

– Хорошо, – сказала она, – а всё остальное? Кто сжег Петькины бумаги? Кто подмешал вам снотворное? Кто кинул ампулу в снег? Кто сунул фотоаппарат в дрова и чей это аппарат? Кто вывинтил шурупы из стеллажа? Зачем их вывинтили?

Он кивал на каждый её вопрос.

– И кто, в конце концов, убил Виноградова?..

– Вот именно. Кто его убил?

Алла быстро села и откинула с лица волосы. Павел смотрел на неё.

– Давай считать. – Она раскрыла ладонь и стала загибать пальцы. – Не я и не ты. Не Марк и не Женька. Не Сергей Васильевич. Не Марина. Не Зоя Петровна. Зачем ей его убивать?

– Ей незачем. И она из винтовки бы убила, – ответил он.

– Кто у нас остается? Летчик-вертолетчик, да? И наши. Володя, Степан, Петечка и Диман. Но ни один из наших Виноградова никогда не видел. А у Антона вполне могли быть мотивы. Мы просто о них ничего не знаем.

– И у ваших вполне могли быть мотивы, о которых мы ничего не знаем. И почему ты исключила Марину и Сергея Васильевича?"

"– Как почему, Павлуш! Я Сергея знаю много лет, он порядочный человек! И нас троих наняли, понимаешь? Наняли сопровождать Володю! Мы понятия не имели, что попадём к вам сюда и что здесь будет Виноградов!.

Она соскочила с кровати, побежала на кухню и налила в кружки из-под кофе остатки глинтвейна.

– Ты очень красивая, – заметил Павел, когда она вернулась. Стал на колени и крепко взял её за талию горячими ладонями. – Вот здесь так широко, потом узко, а потом – раз, и опять широко.

И поцеловал – там, где широко, потом там, где узко, и напоследок, где опять широко.