Краденое счастье

Мстислав Юрьевич не привык к роли просителя и, переступая порог роскошного офиса, чувствовал себя немного не в своей тарелке и заранее готовился отнестись к адвокату с неприязнью, но, слава богу, объективность оказалась сильнее детских эмоций.

Василий Ильич Горчаков принадлежал к тому складу мужчин, которых Зиганшин про себя именовал «мордатыми», то есть имел мощную шею и щеки по ширине плеч, а в остальном теле сохранил юношескую стройность.

Две лысины на его мощной голове, со лба «от дум» и с затылка «от дам», никак не могли слиться воедино и выдавали в адвокате разностороннего человека.

Глаза скрывались за толстыми стеклами очков, и трудно было понять, красив ли Горчаков, уродлив или просто никакой.

Он встретил Зиганшина в отлично сидящем костюме-тройке цвета соли с перцем, стоившим, наверное, целое состояние, но офис, большой и светлый, был обставлен очень просто, легкой функциональной мебелью, без показной роскоши.

Критически оценивая адвоката, Зиганшин понимал, что сам тоже подвергнется анализу, поэтому подготовился к встрече.

"Впрочем, неловкость быстро прошла, стоило заговорить о деле. Зиганшин не стал экзаменовать Горчакова и выпытывать его адвокатскую стратегию, понимая, что ничего, кроме раздражения, это не вызовет.

Представившись и кратко пояснив свой интерес к делу, он рассказал все, что удалось выяснить.

Горчаков кивал, делал пометки в блокноте и задавал очень толковые уточняющие вопросы, так что Зиганшин к концу сам стал разбираться в материале лучше, чем перед началом доклада.

– Работа проделана большая, – сказал адвокат, – проделана большая. Но как доказать, вот в чем вопрос!

– Докажем, – буркнул Зиганшин, – было бы что.

– Допустим, вы правы, – адвокат снял очки, чтобы протереть их, и взгляд его сразу сделался отрешенным и растерянным, – мой подзащитный невиновен, а в области уже четверть века орудует маньяк.

– Ну хотя бы у вас будет внутренняя убежденность в невиновности Ярослава. Уже кое-что, – вздохнул Зиганшин.

Горчаков резким движением насадил на нос очки и заметил, что это, увы, не гарантирует успех.