Краденое счастье

"

"Отодвинувшись к самому дальнему стенду, Мстислав Юрьевич признался, что да, изучает.

– И как вам? Интересно?

Он кивнул и пристально уставился на фотографии. На этом стенде были отражены достижения кафедры в последнее время, и целая колонка посвящалась работе сотрудников на театре военных действий.

Приглядевшись, Зиганшин с удивлением узнал Клименко в молодом веселом докторе на групповой фотографии. Завуч, тогда еще стройный парень, одетый в полевую форму, стоял среди солдат на крыльце какого-то здания, наверное, полевого госпиталя, и улыбался.

Господи, как же он так одеревенел? Как превратился в напыщенного педанта?

А вот мама Галя, совсем молоденькая. Даже на черно-белом снимке видно, как азартно блестят глаза, а выражение такое, будто она только что смеялась и снова расхохочется, как только фотограф уберет аппарат.

Глядя на нее, Зиганшин невольно улыбнулся.

– Кого вы там рассматриваете? – спросила Черных, растягивая слова и подойдя к нему гораздо ближе, чем нужно для общения малознакомых людей.

– Да вот, смотрю, – он отступил, оказавшись у самой стенки, – Галина Ивановна такая хорошенькая.

– Да уж, героиня, куда там! А я считаю, что нормальная женщина не пойдет с мужиками шататься!

– Вы не правы! – только и смог ответить Зиганшин.

– Конечно, не пойдет, тем более добровольно. Это надо совсем уж себя не уважать… С другой стороны, она прекрасно устроилась. Поболталась немножко среди солдат и теперь всю оставшуюся жизнь может творить что угодно! Она ж героиня!

Зиганшин промолчал.

Раньше, когда он был маленьким, героями войны принято было восхищаться, и никто не смел ставить их подвиг под сомнение. Но в последнее время он частенько слышал, что воевать идут только глупые и бестолковые люди, которым нечего дать обществу, кроме собственной жизни, а умный должен беречь себя, и, собственно, именно в этом заключается гражданское мужество – отсидеться в безопасности, чтобы потом, может быть, порадовать человечество каким-нибудь великим открытием.

Подобное мировоззрение казалось ему отвратительным. Зиганшин понимал, что Черных просто хочет подчеркнуть собственную нежность и домовитость на контрасте с боевой Галиной Ивановной, но милее она от этого не становилась.

– Я вас очень прошу, – сказал он тихо, – не говорите плохо о Галине Ивановне хотя бы при мне. А лучше вообще не говорите.

– Ну понятно, – протянула Оксана Васильевна с презрительной усмешкой, – славное боевое прошлое затмевает все остальное.