Корректировщик

– Вы могли путешествовать по космосу со скоростью света только в виде волновых пакетов, а человеческое тело вряд ли способно вынести преобразования подобного типа.

– Факты – упрямая вещь, дружище, – пророкотал Тиммери. – Я понимаю, вы хотите минимальных объяснений их полетам, но никто не в состоянии вам их дать. В том числе и доктор Алиссон. Например, я как биолог и криптозоолог всю жизнь ищу объяснения цепочки причинных связей, приведших к зарождению жизни на Земле, но так и не нашел.

– Господа, господа, – запротестовал Кеннет, – мы снова отклоняемся от темы.

Норман, мы как-то с тобой говорили об эволюции драконов, помнишь? Поскольку цель эволюции – ослабление зависимости от среды…

Алиссон остановил его жестом.

– Я имел в виду программное обеспечение разума в приложении к панспермитам. Но это же… – палеонтолог пошевелил пальцами, – только мои фантазии.

– О чем речь? – осведомился Тиммери.

Алиссон пожал плечами, нерешительно глянув на поскучневшего Кемпера.

– Мы говорили об эволюции таких существ, как суперзавры.

На Земле генетический код утвердился в результате жесточайшей конкуренции и естественного отбора. Живые существа, наделенные другими способами кодирования наследственной информации, не выдержали конкуренции и вымерли. Но панспермиты – пример совершенно иного способа кодирования…

– На уровне лептонного поля, – добавил Кеннет. – И совершенно неадекватная в человеческом понятии реакция биурса на наши действия, его неспособность злиться и мстить только подтверждают это.

– Господи, как скучен разговор яйцеголовых! – вздохнул Кемпер.

– Ну, не говорите, – живо возразил Хойл. – В наших разговорах и спорах жизнь танцует и смеется. Хотя, может быть, в данном случае им не место и не время. Мы еще поговорим… Э-э… Норман, на эту тему. Я заинтригован и поражен.

– Я тоже, – добавил Тиммери.

Разговор разбился на несколько струй – у Алиссона образовалась своя группа слушателей и оппонентов, у Кемпера своя – и в конце концов иссяк. Хозяева устали.

Когда все ушли, Кемпер с удовольствием выдул две банки кока-колы и с облегчением откинулся на подушки.

– Уфф! Горло пересохло! Еще раз убеждаюсь в одной истине, которую я вывел самостоятельно: если женщина была второй ошибкой бога, то ученый – третьей.

Алиссон засмеялся, откупоривая банку: горло пересохло и у него, и в этот момент в бокс вернулся Хойл, ведя за собой какого-то человека. Алиссон с удивлением узнал в нем Мориса Леко, французского полковника.