Корректировщик

– Шаровые скопления – наиболее старые образования в Галактике, – пробормотал Хойл. – Я хочу сказать, что цивилизация этих биурсов… или всех трех симбионтов? – возможно, старше нашей. Значит, биурс – наездник, панспермит – всадник, а кобробогомол – скакун? Три составляющих одной разумной личности?

– По-видимому, так, – согласился Алиссон. – Биурс может играть роль «головы», управляющего центра. Одно его тело управляет драконом, а второе – кобробогомолом.

– Браво! Мысль отменная! Жаль только, что недоказуемая.

– Почему? Косвенно это уже доказано.

Хойл вздернул брови.

– Чем же?

– Биурс не идет на контакт не потому, что не хочет, а потому, что не может, не являясь полноценным организмом без своих составляющих.

Физик задумался.

– Это спорно. Ведь понимал же вас панспермит, всадник, так сказать, не обладавший высоким интеллектом.

– Знать бы точно, кто из них умнее, – философски заметил Кеннет. – А вообще спор на эту тему бесполезен.

– А почему вы решили, что путешествие происходило по нашей Галактике, Стив? – осведомился Тиммери, такой же седогривый и длиннолицый, как адмирал Киллер, но не столь спесивый и надменный.

– В данном случае это не столь важно, хотя, конечно, по внешнему виду действительно трудно поверить в наличие у драконов разума.

– Добавьте – подобного человеческому. Доктор Алиссон, ведь вы не заметили промышленной инфраструктуры ни на одной из планет?"

"– Кроме, пожалуй, мира двух плоскостей, – подумав, ответил Норман.

– Едва ли. И тем не менее отсутствие технологического пейзажа не говорит об отсутствии у обитателей миров разума. У вас чисто антропоцентристский подход к проблеме.

Хойл хотел возразить, но его перебил Кеннет:

– Ах, господа, не затевайте схоластических споров, есть вопросы поважней и поинтересней.

Физик не обиделся, тут же переключив тему разговора:

– Меня интересуют ваши ощущения, док… э-э… Норман, во время «подпространственных» переходов. То обстоятельство, что драконы владеют секретом преобразования топологических свойств пространства, не нуждается в комментариях, наша физика уже подошла к теоретическим разработкам многосвязных пространств: «суперструнных» узлов и топологических дыр, но я не понимаю, почему вы уцелели!

– То есть? – удивился Кемпер.