Корсар

Местныее памфлетисты, несмотря на то, что Россия была естественным союзником Англии, изрядно вылежались на ней. Российских солдат обозвали крестьянами с мушкетами, которые способны убивать только своих офицеров-иностранцев. Поэтому все офицеры-иностранцы во главе с генерал-фельдмаршалом Карлом Евгением де Круа дружно сдались в плен, бросив солдат на произвол судьбы. Этот де Круа был голландским герцогом. Мне кажется, что и голландский герцог, и голландский генерал-фельдмаршал — это оксюморон. Русская армия потеряла по утверждению газетчиков до десяти тысячи человек и все пушки, почти две сотни.

Примерно столько навозил я за лето. Шведы очистили для меня рынок сбыта. Можно возить пушки еще несколько лет. Надо будет поднять цену на них в следующий приход в Архангельск."

"В первом году нового столетия я прибыл в этот порт в середине июня. Ко мне сразу же наведался воевода Алферьев. Он был без бороды, только с длинными усами, и в новых черной с желтым кантом поярковой шапке-треуголке, однобортном темно-зеленом венгерском кафтане с накладными карманами и красными обшлагами, под которым был красный камзол — безрукавка из более тонкой ткани и почти такой же длины, красные штаны до колена и чулки, а на ногах тупоносые башмаки.

На шее по новой европейской моде черный галстук, повязанный, как пионерский. Во Франции офицеры повязывали галстуки так же, но один конец продевали в петлю жюстокора, шестую сверху. На левом боку висела на ремне шпага. Скорее всего, это мундир Преображенского полка. Говорят, этот полк и Семеновский проявили себя под Нарвой, не дали разгромить русскую армию полностью.

— Царь прислал приказ, чтобы ты прибыл к нему с Москву сразу, как приплывешь сюда, — сообщил воевода.

— Закончу выгрузку-погрузку и съезжу. Суда без меня сходят в Лондон и обратно, — решил я.

— Царь написал, чтобы ты прибыл немедля, — настойчиво повторил он.

— Царь мне не указ, я сейчас подданный короля Англии. Так и напиши, что требовал, грозил, но я сказал, что, пока суда свои не погружу и не отправлю, в Москву не поеду, — так же настойчиво повторил я.

— Ох, не сносить мне из-за тебя головы! — пожаловался воевода Алферьев.

— Не бойся, я ему нужен, поэтому гневаться если и будет, то только для вида, — отмахнулся я.

Я как раз занимался проверкой привезенного русским купцом воска, когда ниже по течению, от стоявшей там Новодвинской крепости стали доноситься пушечные залпы. Это были не учения. Так долго попусту стрелять не будут.