Королевская кровь. Книга 8

Ядовитую не выбрасывали, оставляли перегнивать в колодах, и получившуюся смертельную смесь использовали для острог и стрел, а излишки продавали скупщикам (те уже перепродавали ее охотникам и наемникам). А из местных водорослей и несъедобной желчно-костистой рыбы делали мазь, которой лечили все на свете.

Деревенька на фоне общей нищеты тех, что Макс уже видел, выглядела даже зажиточной - с десяток домишек, построенных из колотого папоротника и покрытых листьями, несколько лодок. Сушились растянутые на распорках сети и снасти, трепетала на ветру одежда, постукивали друг о друга связки сухой рыбы.

От огромных папоротниковых колод, поставленных чуть в отдалении, несло так, что в горле перехватывало и хотелось кашлять. Море немного штормило, и над его колышущейся поверхностью неслись в фиолетовых небесах две лортаховские луны.

Тротт выбрал дом покрепче и побольше, открыл дверь, постучал с силой и отошел подальше ждать хозяина.

В доме зашуршало. В темном прорубленном окошке вырисовался силуэт мальчишки лет одиннадцати - тьма расступилась, очерчивая его объемными цветными тенями, обрисовала в руке и короткую костяную острогу.

Макс не обманывался кажущейся хлипкостью пацана - дети рыбаков такой острогой пробивали кожаные панцири местных морских черепах, а уж незваный полуголый гость и вовсе был легкой добычей.

К мальчишке в темноте неслышно подошел взрослый, видимо, хозяин дома. Теперь инляндца изучали вдвоем.

- Не бойтесь, - негромко проговорил Тротт, протягивая руки ладонями вверх, - я зла не сделаю.

В доме снова зашуршало. Хозяин, крепкий мужик лет тридцати, себя долго ждать не заставил - вышел, держа в одной руке нож, а в другой - плошку с горящим на рыбьем жиру фитилем. Сощурился, разглядывая Макса, сплюнул на гальку. В глазах его была мрачная настороженность.

- Я без зла пришел, - повторил инляндец, не двигаясь с места.

- Со злом бы н’ стучал, - меланхолично ответил рыбак, засовывая нож за пояс. Присмотрелся, подошел ближе. - Вот диво-то, крылатый, что ль? - он провел чадящей плошкой прямо у плеч позднего гостя.

- Я таких как ты н’ видел, слышал только, что н’ дальнем берегу встречали.

Максу приходилось прислушиваться, чтобы понимать речь хозяина дома - язык на Лортахе был общий, но имел множество диалектов, и в той же Лакшии говорили совсем иначе, чем в этой деревеньке.

- Меня зовут Охтор, - представился Тротт, как положено было. Местные верили, что назвавший имя не принесет зла, иначе его покарают боги. - Рыбных тебе лет, хозяин.