Колодец и бабочка

Что теперь делать? Проще всего выложить правду Татьяне, но ведь Мария Семёновна, естественно, узнает обо всем – и уж она-то не будет держать язык за зубами. Вытерпит неделю от силы, но потом разболтает всем, кому только можно, о роли Натальи Леонидовны в отыскании преступника.

Она посмотрела на часы. В три возвращается экскурсионный автобус, надо встречать Настю… Сделать вид, что ничего не находила, тоже немыслимо.

Самой обратиться в полицию? Возьмите преступника, товарищи, только не упоминайте о моем участии? Наверное, можно и так…

Ее озарило.

В сумке завибрировал телефон, и Наташа схватила трубку.

– Наталья Леонидовна, это Макар Илюшин. Можем встретиться? В расследовании убийства Габричевского появились новые факты, они могут вас заинтересовать.

2– …В-в-в каком смысле выстригла прядь? – заикаясь, спросила Наташа.

Они снова сидели у нее на кухне, как и вчера. Только за окном стоял пасмурный день, и дети валялись в своей комнате: Матвей дрых после встречи с приятелями – похоже, всю ночь резались в какую-то игру, а Настя смотрела кино в наушниках.

– Любови Андреевне для ритуала требовалась прядь ваших волос, – пояснил Макар. – Для этого, собственно, она с вами и встречалась.

Наташа судорожно ощупала затылок и наткнулась на обрывок завитка.

«Подожди, у тебя сор в волосах…»

– Люба собиралась исполнить магический ритуал, – в третий раз бессмысленно повторила Наташа.

Казалось, если она произнесет это вслух еще раз, то история сыщиков наконец-то обретет разумную форму и уляжется в голове. Люба, которая носит кимоно и туфли на каблуках с металлическими набойками, считает калории и три раза в неделю занимается в бассейне с частным тренером, собиралась добиться своего с помощью колдовства.

– Экзекуция над котом должна была пройти в ночь полнолуния, – сказал Макар.

– Какой-то камень, истертый в порошок своими руками. Я забыл название."

"– Любовь Андреевна, в принципе, могла бы любой камень стереть в порошок. Хоть руками, хоть зубами, хоть алмаз, хоть гранит. Исключительное упорство.

Наташа все трогала куцый завиток.

– Я всегда знала, что Люба верит во всю эту муть, – жалобно сказала она.