Клетчатая зебра

– Однако, вы сильно любили дочь, – отбросив игру в «историю подруги-зэчки», сказала я, – Людмила Николаевна Филиппова рассказывала мне, как жена Фурыкина пришла к ней, принесла кольцо невероятной ценности и попросила, чтобы Вадим Петрович убрал из дела все упоминания об Алене. И еще сказала: «Детей я заманивала». И это похоже на правду, поскольку трудно поверить в то, что десятилетняя девочка способна на неописуемо жестокие действия.

На лице Светланы Михайловны появилось выражение неподдельного удивления.

– Ну-ка, ну-ка, че она натрепала?

– Повторить? Ты заявилась к ней, отдала эксклюзивное украшение и попросила об услуге. Вадим Петрович должен был вычеркнуть из дела все упоминания об Алене, детей к маньяку заманивала не она, а ты, пользуясь тем, что фигурой похожа на подростка, переодевалась и обманывала будущих жертв.

– Вот сука! Дрянь! Эта падла еще жива? Следователь кольцо буквально с руки у меня содрал! – заголосила Светлана Михайловна. Но тут же спохватилась: – То есть не у меня, я к этой истории отношения не имею, про подругу говорю…

Однако она опять не выдержала взятой на себя роли.

– Не ходила я ни к какой бабе. Следователь сам ко мне припер. Хотел денег, обещал из-под вышки вывести. Гад! Я ж тогда не знала, что женщин к расстрелу не присуждают. Поверила ему, жить-то охота. Ну и рассталась с украшением, отдала колечко, сказала: родительское наследство. У Филиппова аж глаза выкатились, так перстенек с брюликом ему понравился.

– Ну да, – кивнула я, – значит, драгоценность следователь забрал себе?

– Чтоб мне на шконку[12] опять попасть, если вру! – перекрестилась Светлана. – Мамой клянусь! Вадим Петрович ушлый был. И никто потом о кольце не вспомнил, оно ни в какие описи не попало. Странно, как родственники жертвы промолчали. Я бы орать стала, обнаружив потерю.

Я опустила глаза. Да нет, не странно.