Измена. Предательство (не) прощается

Неужели мы обе в одной лодке? У обеих из нас одна и та же боль? Я вспоминаю, как Андрей оправдывал свои задержки на работе, как отмахивался от моих вопросов. Слишком знакомые слова, обещания, которые я слышала в последнее время.

— А если бы он ушёл? Ты уверена, что тогда всё было бы по-другому? — спрашиваю я, глядя ей прямо в глаза. — Любовь — это не прятки и не обещания, что он скажет всем, кто ты для него на самом деле.

Её губы дрожат, а глаза начинают блестеть от слез. В этот момент она кажется мне совсем юной, как будто она всё ещё живет мечтами, в которых Андрей — герой, который спасёт её.

— У меня больше никого нет, — шепчет она, и её голос звучит так глухо, что я едва разбираю слова. — А он обещал заботиться обо мне и о нашем ребёнке. Сказал, что мы будем вместе, что он... он это делает ради нас.

Она молча смотрит на меня, будто я лишила её последней опоры. Она не отвечает, только сжимает руки на животе, будто защищая своё ещё не родившееся дитя. И я, видя это, осознаю, что не могу бросить её вот так, несмотря на свою боль и разочарование.

— Заходи, — я делаю шаг вперёд и открываю перед ней ворота.

2

Настя

— Как твоё имя? — спрашиваю, когда мы заходим в дом.

— Светлана, — отвечает она.

— Света, значит. — снимаю себя пуховик и вешаю его на крючок. — И сколько же тебе лет, Света?

— Двадцать четыре, — отвечает она стоя у порога.

— Ну, что ты там стоишь, как неродная. Проходи. Располагайся. Чувствуй себя, как дома. Ты же за этим сюда пришла?

— Я думала, вы другая, — говорит она уже без той уверенности, чтобы была в ней раньше.

— Какая? — смотрю на неё с вызовом.

— Я думала, вы клуша тупая. У которой нет ни гордости, ни чувства собственного достоинства.

— А разве я не такая? — развожу руки в стороны. — Вон, посмотри на меня. Сижу вся в борщах и котлетах. С ребенком сутками вожусь. Днями на пылесосе по дому катаюсь, пока мой муж раскатывает таких как ты.

Хлопает глазами.

— Что ты так смотришь на меня? Снимай, давай, свою шубку и пошли на кухню, — разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

— Зачем?

Любовница моего пока еще мужа стоит у порога, видимо, обдумывая мои слова, не решаясь сделать первый шаг. Она явно не ожидала такого приёма. С лёгкой растерянностью сбрасывает с плеч свою шубу и всё-таки проходит вглубь дома. Я понимаю, что мой тон выбивает её из колеи, но мне сейчас нужна именно эта выдержка. Потому что иначе, я просто внутренне умру.

— Мужа будешь у меня отбивать, — бросаю через плечо.