История (не)любви

Лэрд, запустив пальцы мне в волосы, сдавил затылок и резко притянул меня к себе. Нас разделяла только его одежда. Я ощущала мягкую ткань рубахи, прохладу кожаных брюк и возбуждение мужчины. Горячее, требовательное, как он сам.

Он снова медлил, не торопился меня целовать. Вместо этого вглядывался в мое лицо, как если бы искал в нем подтверждение каких-то своих мыслей. Опустив ладонь на низ моей спины, он теснее прижал меня к себе. Между нами не осталось даже воздуха. Ребра заныли, такими крепкими вышли объятия.

Я тонула в его захмелевшем взгляде.

Он пьянил похлеще вина, что пила во время ужина. Я чувствовала, как бьется сердце мужчины – быстро, сильно. Мой пульс тоже зашкаливал и уже не от страха. Если я и дрожала, то от нетерпения.

Я приоткрыла губы. Именно этого приглашения ждал лэрд. В то же мгновение он поцеловал меня, да так крепко, что невозможно было дышать. Его язык проник мне в рот, одновременно и подчиняя, и даря ласку. Даже в поцелуе – он властелин. А еще мастер. Один такой поцелуй способен свести с ума, и я едва не пала его жертвой, вовремя опомнившись: это чужой мужчина, которого я, между прочим, ненавижу.

Но мне все сложнее было помнить о неприязни к лэрду. Я вдруг поймала себя на том, что вожу руками по его груди, изучая рельефы. От этого жеста он невольно проявил жестокость, прикусив мою нижнюю губу. Затем, прервав поцелуй, стянул рубаху через голову и прижался ко мне уже голым торсом.

Он гладил мои плечи и спину, целовал шею и ключицы, сжимал грудь и бедра. Его руки были повсюду.

Они дразнили и околдовывали. Я не могла им противиться. Под их влиянием я теряла контроль.

В какой-то момент я откинула голову назад, и лэрд прильнул губами к моей груди. У меня вырвался хриплый стон. Никогда еще я не позволяла себе издавать подобные звуки. Но мужчина был доволен моей реакцией.

Лэрд подхватил меня под ягодицы, отрывая от пола. Я, опасаясь упасть, уцепилась за его плечи и обвила ногами бедра, невольно оценив силу мужских мышц. Он – сплошная мощь и уверенность.

Мне пришло в голову, что истинная крепость Кингросса – Анрэй Вестор. На нем одном держится весь Абердин.

Для мужчины я – пушинка. Он легко перенес меня к кровати, куда осторожно опустил, будто я самая драгоценная в мире ноша. А потом навис надо мной, заслонив собой весь мир, как в день нашего знакомства. Но и теперь лэрд не торопился. Он продолжил пытки поцелуями и ласками. Я комкала покрывало и кусала губы в отчаянной попытке подавить рвущиеся наружу стоны.