История (не)любви

Он занес меч над шеей священнослужителя.

– Мы пытались вас спасти! — взвизгнул он.

— Я похож на того, кого надо спасать? Не потерплю самоуправства. Это все еще моя страна. Я хозяин всего. И твоей жизни в том числе. И сейчас я желаю забрать ее у тебя. За смерть лэйди ты ответишь жизнью, — он замахнулся.

— Лэйди жива! — выкрикнул священнослужитель, прежде чем сталь коснулась его шеи.

Меч уже летел к цели. Не в силах Анрэя было его остановить, но он перенаправил удар, рубанув вместо шеи камень мостовой.

— Что ты сказал? — наклонился он к лицу священнослужителя.

— Лэйди жива, — повторил тот тише.

— Тогда кто это? — он указал на обгоревшее тело, которое как раз снимали со столба.

— Знахарка. Мы не успели сжечь лэйди Флориану. Ее казнь должна состояться сегодня на рассвете.

Анрэй посмотрел на небо. Рассвет только занимался – еще бы немного и опоздал. Но облегчение быстро сменилось новой тревогой, и он дернул священнослужителя за ворот.

— Где она?

— В одной из камер.

Он еще не договорил, а Анрэй уже направлялся в казематы.

Глава 30. Спасение

В своей темнице я не видела рассвета, но остро ощущала его приближение. Какая-то животная часть меня, умеющая инстинктивно ориентироваться во времени суток, кричала о наступлении часа икс.

Я боялась смерти, чего скрывать. Особенно страшила мучительная гибель на костре. Лучше бы это произошло быстро. Но разве враги упустят шанс полюбоваться на мои страдания.

Мне не спалось, и я мерила шагами темницу. Думала ли я, отправляясь жить в чужую страну, что все так закончится? Вот уж нет. А ведь родители всячески отговаривали меня от этого шага, но я была упряма и строптива. Правду говорят, что рано или поздно осознаешь всю правоту родительских напутствий. Жаль, в моем случае уже ничего не изменить.

Ожидание смерти тоже пытка. Я тряслась, заслышав шаги в коридоре, каждый раз думая, что идут за мной. И однажды не ошиблась: шаги вместо того, чтобы затихнуть в отдалении, подступали к двери моей камеры.

Меня била нервная дрожь. Колотило точно в ознобе, зуб на зуб не попадал. Не знаю, как не свалилась в обморок. Но сквозь ужас, пеленой окутавший разум, я вдруг поняла, что поступь визитера мне знакома. Должно быть, я бредила.