Империй. Люструм. Диктатор

В тот час пламенное выступление могло бы все изменить, сподвигнуть людей на защиту форума и своей свободы от солдат, собиравшихся на Марсовом поле. Но Юний пустился в поучения, на три четверти состоявшие из напоминаний о прошлом и на одну четверть — из изложения государственных установлений. Я слышал, как Цицерон, стоявший рядом со мной, что-то бормочет себе под нос. К тому же во время речи Брута его рана начала кровоточить под повязкой.

Казалось, прошли часы, прежде чем Брут закончил свою речь под рукоплескания, которые лучше всего назвать задумчивыми.

— Вчера ты этого не говорил!

Эти слова встретили громкими одобрительными возгласами, которые побудили еще одного остряка выкрикнуть:

— Ты был ничем без Цезаря, старый пень!

Голос Цинны пропал за хором насмешек — и это означало конец собрания.

— Как есть провал, — заметил Цицерон.

— Ты же оратор! — повернулся к нему Децим Брут.

К своему ужасу, я увидел, что он склонен согласиться. Но тут Дециму протянули новое сообщение — о том, что легион Лепида, похоже, направляется к городу. Он нетерпеливо поманил преторов, предлагая спуститься с ростры, и, призвав на помощь всю свою уверенность (а ее было немного), мы гурьбой поднялись обратно на Капитолий.

Это было так свойственно витавшему в облаках Бруту — до последнего верить, что Лепид не осмелится нарушить закон, проведя войско через священную границу и вступив с ним в Рим.

— Поверь мне, он патриций до мозга костей. Он не сделает ничего незаконного, — заявил Брут. — Я всегда считал, что он твердо придерживается достойного поведения и установленных правил.