Империй. Люструм. Диктатор

Мы все еще налаживаем управление. Сенат назначил Цезаря диктатором на год — наш сенат, хочу я сказать, — добавил Ватиний, подмигнув, — но Цезарь все еще гонится за своим бывшим главноначальствующим, поэтому в его отсутствие власть принадлежит начальнику конницы.

— И кто этот начальник?

— Марк Антоний.

Я совсем пал духом.

В тот же день Ватиний послал отряд легионеров, и, сопровождаемые ими, мы перебрались в дом посреди тихого квартала, переправив туда всю поклажу. Цицерона всю дорогу несли в закрытых носилках, чтобы его присутствие оставалось тайной.

Нас поселили в маленькой вилле — старой, с толстыми стенами и крошечными окнами. Снаружи поставили караул. Сперва Цицерон чувствовал одно лишь облегчение оттого, что он снова в Италии, и лишь понемногу начал понимать, что на самом деле находится под стражей. Нет, ему не препятствовали покидать виллу — он сам не решался соваться за ворота, и поэтому мы так и не узнали, какие приказы получили охранники.

Цицерон написал Марку Антонию, прося дозволения вернуться в Рим, но сделал это без особой надежды. Они с Антонием всегда были вежливы друг с другом, однако их разделяла давнишняя неприязнь: отчим Антония, Публий Лентул Сура, был одним из пяти участников заговора Катилины, казненных Цицероном.

Я бы сказал, что последующие месяцы были худшими в жизни Цицерона — даже хуже первого изгнания в Фессалонике. По крайней мере, тогда существовала республика, за которую стоило бороться, эта борьба была делом чести, и семья его оставалась сплоченной.

"Через несколько дней после нашего приезда в Брундизий явился Гай Матий Кальвена, богатый член сословия всадников и близкий товарищ Цезаря.