Империй. Люструм. Диктатор

— Если мы не станем брать пленных, Цезарь будет вынужден поступать так же, — предупредил всех тот.

И тогда заговорил Помпей — твердо, явно намереваясь положить конец спору:

— Я согласен с Лабиеном. Кроме того, солдаты Цезаря — предатели, которые незаконно подняли оружие против своих соотечественников. Этим они отличаются от наших. Давайте перейдем к следующему вопросу.

Но Цицерон не позволил сделать это:

— Погодите минутку. Мы сражаемся за ценности просвещенного мира или ведем себя подобно диким зверям? Эти люди — римляне, как и мы.

— А я хочу, чтобы было засвидетельствовано вот что, — подал голос Агенобарб. — Следует обращаться как с предателями не только с теми, кто открыто сражался на стороне Цезаря, но и со всеми, кто пытался не вставать ни на чью сторону, приводил доводы в пользу мира или же вступал в сношения с врагом.

Слова Агенобарба встретили горячими рукоплесканиями. Цицерон вспыхнул и замолчал.

— Ну, тогда решено, — сказал Помпей.

Это роковое заявление было встречено громким одобрительным гулом.

Цицерон поколебался, огляделся по сторонам и снова встал:

— Кажется, я, как обычно, иду против всех. Простите, но разве это не удобный случай ухватиться за представившуюся возможность и, вместо того чтобы гнаться за Цезарем на восток, отплыть на запад, в Италию, и вернуть себе власть над Римом? В конце концов, предполагается, что именно в этом и состоит смысл войны.

Помпей покачал головой:

— Нет, это будет огромной ошибкой. Если мы вернемся в Италию, ничто не помешает Цезарю завоевать Македонию и Грецию.

— И пусть! Я бы в любую минуту обменял Македонию и Грецию на Италию. Кроме того, у нас там есть войско под началом Сципиона.

— Сципион не может победить Цезаря, — резко ответил Помпей.

Под конец заседания Цицерон подошел к нашему предводителю и попросил разрешения остаться в Диррахии, вместо того чтобы участвовать в походе. Помпей, явно раздраженный придирчивостью Цицерона, смерил его взглядом с ног до головы с выражением, близким к презрению, но потом кивнул:

— Думаю, это хорошая мысль.