Империй. Люструм. Диктатор

Время от времени они поглядывали на Цицерона, но по выражениям их лиц трудно было что-нибудь понять. Даже в солнечные дни в храме царил полумрак. Теперь же зимний день быстро сходил на нет, и становилось трудно различать лица, хотя бы человек и сидел рядом.

— У меня предложение! — кричал Цицерон, хлопая в ладоши, чтобы восстановить порядок. — У меня есть предложение, граждане! — (Шум начал затихать.) — Совершенно очевидно, что мы не сможем решить судьбу этих людей сегодня.

Корнифиций осмотрелся, затем встал и с неохотой ответил:

— Если ты этого хочешь, консул.

— Спинтер, возьмешь Суру?

Тот встал:

— Хорошо, консул.

— Теренций, приютишь Цепария?

— Если такова воля сената, — мрачно ответил Теренций.

Цицерон вертел головой, выискивая возможных надсмотрщиков, как вдруг его взгляд упал на Красса.

— Как ты думаешь, Красс, — спросил он, словно это только что пришло ему в голову, — есть ли лучший способ доказать свою невиновность — не мне, ведь я не нуждаюсь в доказательствах, но тому меньшинству, которое все еще сомневается, — чем взять под опеку Капитона? И в этой же связи, Цезарь, наш новоизбранный претор, сможешь ты найти место для Статилия в доме верховного понтифика?

И Красс, и Цезарь смотрели на него с открытыми ртами.

— Тогда мы обо всем договорились, — объявил Цицерон. — Заседание объявляется закрытым до завтрашнего утра.

— Минуточку, консул! — раздался резкий голос. Поднялся Катул, отчетливо скрипя старческими суставами.