Империй. Люструм. Диктатор

— Что именно Сура хотел сказать словами «стоящие ниже всех»? Он тебе это говорил?

— Да, он сказал мне, консул. Он имеет в виду, что Катилина должен поднять восстание рабов.

Гневный рев, последовавший за этим откровением, стал настоящим ударом по ушам. Поддержать восстание рабов, после того ужасающего хаоса, который устроил Спартак со своими соратниками, было еще хуже, чем договариваться с галлами. «В отставку! В отставку! В отставку!» — кричали сенаторы городскому претору. Некоторые подбежали к несчастному и стали сдирать с него пурпурную тогу.

После того как был восстановлен относительный порядок, Цицерон поставил на голосование вопрос об отставке Суры.

— Здесь у нас пять заговорщиков, которых мы вывели на чистую воду, и теперь им некуда спрятаться от народа. Ты можешь сказать, есть ли еще заговорщики?

— Да, есть.

— И их зовут…

— Автроний Паэт, Сервий Сулла, Кассий Лонгин, Марк Лека, Луций Бестия.

Все немедленно стали оглядываться, пытаясь понять, находятся ли эти люди в зале; все они отсутствовали.

— Знакомые имена, — сказал Цицерон. — Сенат согласен, что эти люди тоже должны быть задержаны?"

"— Да! — раздалось в ответ.

Цицерон опять повернулся к Вольтурцию:

— А есть ли другие?

Вольтурций заколебался и беспокойно оглядел присутствующих. Затем тихо сказал:

— Гай Юлий Цезарь и Марк Лициний Красс.

Зал наполнился свистом удивления. И Цезарь, и Красс гневно затрясли головами.

— Но у тебя нет доказательств их участия?

— Нет, консул. Все это лишь слухи.

— Тогда вычеркни их имена из списка, — приказал мне Цицерон. — Граждане, мы будем действовать только на основании имеющихся улик. — Ему пришлось повысить голос, чтобы его услышали: — Улик, а не слухов!

Прошло какое-то время, прежде чем он смог продолжить. Цезарь и Красс продолжали трясти головами в знак отрицания и жестами доказывали соседям свою невиновность.