Империй. Люструм. Диктатор

 — Целер направился к двери, но остановился и повернулся к Цицерону. — Кстати, эта чушь насчет того, что мы тебя презираем, — не верь ничему такому, ты знаешь, что все это неправда.

— Я знаю, Целер, спасибо.

Цицерон улыбнулся и сохранял улыбку до тех пор, пока Целер не вышел из комнаты. Затем она медленно сползла с его лица. Он опустился на ближайший стул и вытянул руки, повернутые ладонями кверху, с удивлением рассматривая их, будто никогда не видел, как они трясутся.

IX

На следующий день взволнованный Квинт явился к Цицерону с копией письма, которое было вывешено около приемных трибунов.

— Поздравляю тебя, брат, — сказал Квинт, похлопав Цицерона по спине. — Ты все-таки его дожал.

— А это точно?

— Точнее не бывает. Сегодня рано утром его видели уезжающим из города с небольшой кучкой сподвижников. Его дом закрыт и безлюден.

— И все-таки что-то во всем этом мне не нравится. Что-то здесь не то.

Цицерон заморгал и потянул себя за мочку уха.

— Катилина вынужден был уехать. Его отъезд равносилен признанию в совершении преступлений, в которых его обвиняют. Ты победил его.

Квинт, который бежал вверх по холму с хорошими вестями, был раздражен такой осторожностью.

Медленно текли дни, о Катилине никто ничего не слышал. Казалось, на этот раз Квинт был прав. Но все же Цицерон отказался отменить запретный час в Риме и, более того, принял новые предосторожности. Он выехал из города в сопровождении десятка телохранителей, встретился с Квинтом Метеллом, у которого все еще был военный империй, и попросил его отправиться в итальянский «каблук» и занять Апулию.