Империй. Люструм. Диктатор

— Даже если это так, зачем мне с ним разговаривать?

— Он — Сергий, консул. Происходит по прямой линии от троянцев, — холодно сказал Целер. — Уже поэтому он заслуживает уважения.

Цицерон посмотрел на братьев Секст. Тит пожал плечами:

— Если он один, консул, мы с ним справимся.

— Тогда приведи его, Целер, — сказал Цицерон. — Я выслушаю его. Но я твердо уверен, что мы зря теряем время.

Я был в ужасе от того, что Цицерон идет на такой риск, и, пока Целер ходил за Катилиной, попытался переубедить консула.

— Это будет доказательством моей доброй воли — я сообщу в сенате, что согласился встретиться с этим разбойником. Да и потом, кто знает? Может быть, он пришел извиниться.

Хозяин натянуто улыбнулся, и я понял, что неожиданный приход Катилины сильно озадачил его. Что до меня, я чувствовал себя заранее приговоренным участником игр, в тот миг, когда тигр выходит на арену, — а именно так Катилина вошел в комнату, дикий и настороженный, полный плохо скрываемой ярости; я боялся, что он вцепится Цицерону в горло.

— Консул!

— Скажи, что хотел, и убирайся.

— Я слышал, что ты опять распространяешь обо мне ложь.

— Ну, вот видишь, — сказал Цицерон, оборачиваясь к Целеру. — Что я говорил? Все это бесполезно.

— Просто выслушай его, — произнес Целер.

— Ложь, — повторил Катилина.

— Я готов поверить, что лично ты их не разносил, — ответил Цицерон. — Но вокруг тебя достаточно дураков, готовых это сделать.

— Ерунда. Это очевидная подделка. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты сам написал эти письма.

— Лучше обрати свое подозрение на Красса — именно он использует их, чтобы предать тебя.

— Лысая Голова ведет собственную игру, как, впрочем, и всегда.

— А шайки в Этрурии? Они тоже не имеют к тебе никакого отношения?

— Это нищие, несчастные негодяи, доведенные до ручки ростовщиками, и я сочувствую им, но не я их предводитель. Предлагаю тебе то же, что предложил Целеру. Я сдаюсь на твою милость и готов жить в этом доме, где ты и твои телохранители сможете следить за мной, пока ты не убедишься, что я невиновен.

— Не предложение, а издевательство чистой воды.