Имя потерпевшего – Никто

Что он мог ей сказать? Что пришел их убить?

* * *…Кроме телевизионных программ, содержащих криминальную хронику и другую такого же рода информацию, старуха Бахметьева обожала детективы. И смотреть, и читать.

– Зло должно быть наказано, – заявляла она Сергею.

Посмотрев фильм, в котором преступнику удавалось ловко обойти полицейских, она недовольно ворчала:

– Плохое кино, неправильное. Нельзя совершать преступления безнаказанно. За содеянное зло должно следовать возмездие, это закон, по которому устроен мир, и нарушать его никому не дано.

Суриков только посмеивался про себя над старухиной несовременностью. Но однажды решил ее поддеть:

– Если вы так твердо считаете, что любое зло должно быть наказано, то что ж вы своей невестке все с рук спустили? Сами же говорили, что она вас смертельно оскорбила и унизила. И денег своего родного сына вы так и не увидели, она все к рукам прибрала. Выходит, для кино у вас одни законы, а для вашей собственной жизни – другие?

Реакция Бахметьевой была неожиданной.

Она медленно подняла голову и внимательно посмотрела на Сергея, потом запавшие губы раздвинулись в странной улыбке. Суриков никогда раньше не видел, чтобы Софья так улыбалась, хотя прожили они вместе уже года полтора.

– А кто тебе сказал, Сереженька, что ей это с рук сошло? Нет, не простила я ее. И жду, когда она будет наказана.

– Да кто ж ее накажет, интересно знать? – продолжал насмешничать он. Ему вовсе не хотелось обидеть хозяйку, он был очень к ней привязан и относился к старой женщине со всей теплотой и нежностью, на которые вообще был способен.

Но был он еще слишком молод, чтобы уметь точно чувствовать ту грань, за которой кончается шутка и начинается разговор всерьез. – Бог, что ли? Так вы же в бога не верите, Софь-Ларионна, вы и в церковь не ходите. Нет, что-то у вас концы с концами не сходятся.

– Ну что ж, буду ждать, пока найдется человек, который их вместе сведет, – бросила Бахметьева загадочную фразу. – Мне самой-то это уже не под силу.

А закон – он действует обязательно, другое дело, хватает ли у человека терпения и сил дождаться. Ну, мне, Сереженька, терпения не занимать, если уж я двадцать лет лагерей и поселений вытерпела и не сломалась, если я своего сына любимого двадцать лет не видела и не сошла с ума, если его смерть пережила, то и справедливости дождусь."

"Суриков только хмыкнул в ответ и снова уткнулся в телевизор, где как раз начинался боевик с Чаком Норрисом.