Хозяйка заброшенного поместья

Он замерз и обморозился…

— А нечисти только того и надо, чтобы человек ослаб, — вмешалась Марья.

Я кивнула. И все же хорошо, что меня не видит и не слышит никто из институтских преподавателей. Холодовая травма, некроз, инфекция… Нечисть — и можно найти объяснение чему угодно.

_______________

[1] Род бактерий, включающий возбудителей столбняка, ботулизма и газовой гангрены.

19.1

— Я все поняла, барыня, — сказала Дуня. — И сама сейчас руки помою, и Петру помогу.

Я объяснила ей, как правильно мыть руки: сперва с мылом, потом в тазу с разведенным щелоком.

Как проверить температуру воды для пациента — локтем, как при купании младенца. Почему нельзя тереть поврежденную кожу, а только аккуратно покрыть мыльной пеной и смыть. Дуня кивала, и оставалось надеяться, что она сделает все как надо. Даже если задвинуть в сторону глупости насчет «барыни», которой негоже мужику помогать, — мне не разорваться. За санпросветом я успела нарезать и скатать бинты, но это даже не полдела.

— Я пригляжу, — сказала Марья, заметив мои сомнения.

Она четко, по-военному, повторила последовательность действий. Обернулась к Дуне. — Давай сперва руки мой.

Похоже, прониклась и приглядит как следует. Я занялась делом, краем глаза наблюдая, как девушка щепочкой выковыривает грязь из-под ногтей, а потом намывает руки — неумело, но старательно."

"Печка и глиняные крынки сошли за сухожаровой стерилизатор. Ложки — не деревянные, а оловянные — здесь выглядели примерно как наши столовые, и даже нашлась мерная кружка.

Готовить какой-нибудь сильнодействующий раствор в таких условиях я не рискнула бы, но если соли в воде будет чуть меньше или чуть больше нужного, ничего страшного.

Интересно, как здесь раздобыть аптечные весы с грузиками? Чувствую, они бы мне пригодились.

Пока я возилась, Марья с Дуней вышли. Из людской донеслись голоса, словно кто-то ссорился, но стены и расстояние не давали разобрать слова. Впрочем, догадаться, что происходит, было несложно. Но вмешиваться не стоило: они друг друга хорошо знают, разберутся без меня.

Или не разберутся, потому что до меня долетел вскрик Дуни и двухголосая ругань: один голос мужской, второй — дребезжащий, старческий.

Я вбежала в людскую как раз вовремя, чтобы увидеть, как женщины в три руки возвращают Петра на лавку.

При виде меня все замолкли. Марья перекосилась, держась за поясницу.

— Сорвала, пока этого клостридия ловили. На ногах не стоит, а туда же, бежать задумал.

Петр тяжело глянул из-под отросших волос.