Я буду первым (СИ)

В университет я с понедельника ездила с охраной. Два здоровых дяди — Витя и Толя ходили вместе со мной на лекции. И их никто не пытался выпроводить. Видимо, уважаемый Сергей Владимирович подсуетился.

Еще одним ударом для меня стала ссора с Ириской.

В понедельник она явилась на обеденном перерыве и сразу же направилась ко мне. Бледная и с подрагивающими от владевшей ею ярости рыжими кудряшками.

— Как ты могла! — первое, что я услышала в свой адрес, — Я думала, ты — нормальная. А ты… Как вообще до такого можно было додуматься?! Ты представляешь, что ты натворила?! У Игоря Владиленовича чуть сердечный приступ не случился! Платона все гомиком считают! Какой удар по репутации компании!

Опять Платон! Всюду он!

Я отложила вилку, которой ковырялась в салате.

— Ирин, а что ты так о нем переживаешь? М-м-м? Жалко его стало? Или ты в него влюблена? Так вперед! Иди, отсоси ему, а он всё на камеру снимет и в интернет выложит. Твой классный Платон…

Она побледнела еще сильнее и выпалила:

— Ты — злобная сука! — развернулась и убежала.

А я — я осталась ковыряться в салате.

Наверное, не надо было так с ней. Нужно было поберечь ее чувства. Только вот мои никто не бережет. Она же ведь даже не спросила, что случилось. Впрочем, как и всегда, когда дело касается Платона. Если он ей настолько нравится, то тогда, почему она с ним сама не замутила?

Я ездила на учебу и возвращалась домой. Меня ничего особо не радовало и не огорчало. Ирина демонстративно меня не замечала.

То, что мои и его желания в этом вопросе не совпадают, рассудком я понимала, однако мечтать мне никто не может запретить.

После нашей последней встречи с Платоном прошел уже месяц. Наступила зима. Я шла от здания университета в сопровождении охраны к двум нашим автомобилям, как вдруг их зажали четыре огромных джипа, из которых высыпали бандитского вида дяденьки.

Ребята попытались увести меня обратно в университет, но не успели.

Я увидела, что из одного из джипов вылез Платон и, не спеша, направился в мою сторону.

Пока он шел, я не чувствовала страха. Только зуд, охвативший мою ладонь, от желания залепить ему звонкую пощечину. За то, как обошелся со мной. За все мои обманутые надежды.