Фуллер

— Твою ж мааать! — сквозь зубы выдохнул я. А Дарина рассмеялась. Чертовка!

***Исай, как и обещал, провел в детской всю ночь. А наутро я услышал громкий плачь. Дарина тут же подскочила с постели, собираясь мчаться к детям.

— Лежать! — скомандовал я. — Исай справится.

Дарина вернулась в постель. А я, наоборот, пошел помогать брату. Помощник из меня, разумеется, хреновый. Но ведь учиться надо.

В детской вовсю суетился Феликс, судя по запаху, менял подгузники пацанам. Одновременно со мной в коридор вышла Проня, которая вместе с Верняковым постоянно жила с нами.

— Держи, папаша! — скомандовал Исай и вручил мне пацана. — Тим готов. Проня, будь другом, Ромку переодень. А то Фуллер-третий меня всего уделал.

— Как скажешь, слабак! — рассмеялась Прасковья, протиснувшись мимо меня.

А я стоял в ступоре. Держал сына и не понимал, что творится. Еще вчера была кромешная тьма, а сейчас — светлые пятна.

— Фул, ты чего? — заметила Проня. — Будешь отключаться, ребенка отдай!

— Нет, не буду, — пообещал я, опуская голову вниз.

Все было размытым, темным или серым. Поднял голову в сторону, где было окно. Светлое пятно.

— Даря! — громко крикнула Прасковья. — Ты чего с ним ночью сотворила? Опят шокером? Что-то наш молодожен притормаживает слегка!

Понял, что Дарина уже здесь, рядом со мной."

"Осторожно передал Тимура в ее руки. А сам прикрыл глаза. Боялся надеяться, поверить в свое выздоровление.

— Матвей? — взволнованно произнесла Даря.

А я затряс головой. Штормов прав, я — везучий сукин сын!

***Полгода меня мурыжили коновалы, многих из которых притаскивал старикан Стальберг. Зрение вернулось не сразу. Да и не вернулось на все сто процентов. Но я никогда не забуду тот день, когда после очередного курса лечения в палату пришла Дарина.

Открыл глаза. А моя девчонка рядом. Вероятно, я бы рыдал, если бы не ее счастливое и улыбающееся личико.

— Сколько пальцев, Матвей? — прошептала она, наклоняясь к моему лицу и тряся ладошкой перед моим носом.

— Сколько есть, все мои, — ответил, накрывая ладонью ее затылок и притягивая к себе ближе.

— Твои! — рассмеялась Дарька. — И немного пацанов! Они тоже претендуют на мои органы.

— Им можно, — одобрил я, возвращая голову на подушку.

Лицо Дарины воспринималось мною еще немного смазано. Но мне хватало и этого, чтобы любоваться ею.