Фавориты Фортуны

Я приступил к исследованию, убежденный только в одном: что сенат, даже в своем увеличенном составе, недостаточно многочислен, чтобы обеспечить жюри для каждого суда. И все же, отцы, внесенные в списки, я не хотел бы возвращать суды всадникам восемнадцати первых центурий. Это было бы двойным предательством – по отношению к моему собственному сенаторскому сословию и по отношению к отличной системе правосудия, которую дал нам Сулла, учредив постоянные суды.

Все слушали с восхищением: во всем, что говорил Луций Котта, был определенный здравый смысл!

– Сначала я думал разделить состав жюри поровну между сенатом и восемнадцатью старшими центуриями.

Лицо Луция Котты было очень серьезным, глаза сияли. Вытянув вперед руки, он продолжал, слегка понизив голос:

– Если человеку приходится судить своего коллегу, каким бы статусом тот ни обладал, он должен прийти на слушание свежим, активным, заинтересованным.

Последовали кивки и одобрительный ропот. Сенату нравился ход мыслей Луция Котты.

– Я знаю, многие из вас думают, что обязанности присяжных должны быть распределены между бóльшим количеством людей. Состав присяжных уже был однажды поделен между двумя сословиями. Но, как я уже сказал, ни одно из решений, которые приходили нам на ум до сих пор, не было оптимальным. Тысяча восемьсот всадников в восемнадцати старших центуриях, не обремененных обязанностями в сенате, – это солидный людской резерв, что, вероятно, позволит одному всаднику присутствовать всего на одном процессе в год.

Луций Котта помолчал, довольный реакцией слушателей. Он продолжал быстрее:"

"– Человек первого класса, дорогие мои коллеги-сенаторы, – именно то, что нам нужно. Человек первого класса. Известный человек, состоятельный, с годовым доходом не менее трехсот тысяч сестерциев.