Фавориты Фортуны

Ему предложили набрать легион пехотинцев, а флот он реквизирует в городских портах – везде, где побывает. В этом году это западная часть Нашего моря.

Конечно, жалобами, которые сенат начинает получать из портовых городов, можно пренебречь, но нам кажется, что Марк Антоний лучше умеет занимать деньги, чем бороться с пиратами. Пока их количество значительно меньше твоих пятисот! У него произошла стычка у берегов Кампании, которую он считает большой победой, но мы так и не увидели доказательств вроде ростр или пленников.

Я считаю, что он просто погрозил кулаком острову Липара и наорал на Балеары. Но восточный берег Испании остается в руках пиратов – союзников Сертория, и Лигурия не укрощена. Большую часть своего времени и энергии (согласно жалобам) Антоний тратит на бурную и роскошную жизнь. В будущем году, сообщил он сенату в своем последнем послании, он перейдет на восточную часть Нашего моря, в Гифей. Расположившись в Гифее, он, по его словам, займется Критом, потому что там останавливаются все большие пиратские флотилии. А я думаю, потому, что в Гифее необыкновенный климат и есть очень красивые женщины.

А теперь о Митридате."

"Новость о смерти царя Никомеда достигла Рима лишь в марте – кажется, из-за зимних штормов. Конечно, завещание было отдано на хранение весталкам, а Юнк самостоятельно приступил к введению Вифинии в состав провинции Азия, как только ты сообщил ему о смерти царя, так что сенат решил, что все идет как нужно. Но почти сразу же после этой новости пришло официальное письмо от царя Митридата, который писал, что Вифиния принадлежит Низе, престарелой дочери царя Никомеда, и что он идет, чтобы посадить Низу на вифинский трон.

Никто этого не принял всерьез. О дочери Никомеда уже много лет ничего не было слышно. Мы послали Митридату резкий ответ, в котором отказывались признавать любого претендента на трон Вифинии и приказывали ему оставаться в пределах своего государства. Обычно, когда мы пинаем Митридата, он ведет себя как улитка и прячется в свою раковину, так что об этом деле больше никто не думает.

За исключением моего брата, конечно. Годы жизни и борьбы на Востоке обострили его нюх, так что он чуял приближение войны. Он даже пытался говорить в сенате о такой возможности, но речь его заглушил – нет, не крик – всеобщий храп. На следующий год его провинцией будет Италийская Галлия. Когда он вытащил ее во время жеребьевки в первый день нового года, он был в восторге.