Фавориты Фортуны

– Я удивлен, что рабы не бунтуют, когда вас нет. Или любовницы и любовники – грозные воины?

Вожак презрительно засмеялся:

– Мы не дураки, сенатор! Каждый раб постоянно прикован цепью. А поскольку нельзя убежать, зачем бунтовать?

– Меня бы это не остановило, – сказал Цезарь.

– Тебя поймали бы по нашем возвращении. Здесь нет свободного корабля, на котором ты мог бы уплыть.

– А может быть, это как раз я поймал бы тебя по возвращении.

– Тогда я очень рад, что все мы будем здесь, пока не прибудет твой выкуп, сенатор, и ты не поднимешь восстания.

– Ну-у! – разочарованно протянул Цезарь. – Ты хочешь сказать, что я отдам тебе пятьдесят талантов и мне даже не предложат женского общества, пока я жду выкупа? Мужчины меня не возбуждают, но у женщин я пользуюсь заслуженной славой.

– В этом я не сомневаюсь, если ты предпочитаешь их, – хихикнул Полигон. – Не беспокойся! Если хочешь женщин, они найдутся.

– Есть ли библиотека в этой замечательной маленькой гавани?

– Немного книг сыщется, но мы неученые.

Они подошли к просторному дому.

– Это мой дом. Ты останешься здесь – я хочу, чтобы ты находился у меня на глазах. Конечно, для тебя приготовлены отдельные апартаменты.

– Ванна сейчас очень не помешала бы.

– Поскольку у меня все удобства, достойные Палатина, ванна тебе будет, сенатор.

– Зови меня Цезарь.

– Хорошо, пусть будет Цезарь.

Комнат оказалось достаточно, чтобы разместить Деметрия, двух писарей и самого Цезаря, который вскоре нежился в теплой ванне."

"– Деметрий, ты должен будешь меня брить и выщипывать волосы на моем теле, пока мы здесь, – распорядился Цезарь, расчесывая свои светлые волнистые кудри.

– Они награбили много состояний, – отозвался Деметрий.

– И без сомнения, накопили много трофеев. Не во всех домах живут люди. Кое-где просто склады.

Цезарь ушел, чтобы присоединиться к Полигону в столовой. Угощение подавали отличное и разнообразное, вино было великолепно.

– У тебя хороший повар, – похвалил Цезарь.

– Я смотрю, ты мало ешь и совсем не пьешь вина, – заметил Полигон.

– Я равнодушен ко всему, кроме моей работы.

– И даже к женщинам?

– Женщины – это тоже работа, – ответил Цезарь, вытирая руки.

– Никогда не слышал, чтобы о них так говорили, – засмеялся Полигон. – Ты чудак, Цезарь, – отдавать всего себя работе. – Он похлопал себя по животу и понюхал содержимое бокала из горного хрусталя.