Фавориты Фортуны

Валерия во всем этом участия не принимала. Она лишь посмотрела на прибывшего супруга и скрылась на своей половине. Там она заперлась и залилась слезами. Метробий уговорил ее открыть дверь.

– Так будет не всегда, госпожа. Он слишком долго мечтал об этом. Дай ему волю. Через несколько дней наступит расплата. Ему станет плохо. После этого он уже не будет расположен вести такую жизнь.

– Ты его любовник, – сказала Валерия Мессала, не чувствуя ничего, кроме отчаянного смятения.

– Я был его любовником еще до того, как ты увидела солнечный свет, – мягко отозвался Метробий.

– Любовь между мужчинами омерзительна!"

"– Ерунда. Просто так говорят твой отец, твой брат и все твои кузены. Но откуда ты можешь знать? Что ты видела, Валерия Мессала, кроме унылой жизни римской матроны, в одиночестве, в изоляции? Мое присутствие означает, что ты ему не нужна. Однако не больше, чем твое присутствие может значить, что я ему не нужен.

– У меня и выбора-то нет, – молвила она, обращаясь скорее к самой себе. – Или я возвращаюсь в дом брата, или научусь жить среди этого буйного сборища.

– Да, это так, – кивнул Метробий.

Он улыбнулся ей с пониманием и большой теплотой. Потом потянулся, чтобы приласкать Валерию и погладить ее шею, которая, как ему казалось, устала гордо держать голову патрицианки.

– Ты слишком хорош для него, – заметила Валерия Мессала, сама удивляясь своим словам.

– Я обязан ему всем, – серьезно ответил Метробий. – Если бы не он, я был бы лишь самым заурядным актером.

– Ну что ж, кажется, другого выхода нет. Остается присоединиться к этому цирку! Хотя, если ты не возражаешь, не в самый разгар представления. У меня нет ни сил, ни опыта для участия в такой попойке. Когда ты посчитаешь, что я нужна ему, позови.

На этом их беседа закончилась. Как и предсказывал Метробий, на восьмой день после начала кутежа дали о себе знать старые недуги и бражников разогнали по домам.

Вернув себе в конце концов некое подобие душевного равновесия, Сулла всерьез занялся своими мемуарами.