Фавориты Фортуны

– Я правильно понял: ублюдок может не просто присвоить себе царский титул, но и стать законным правителем? – уточнил Сулла.

– Если бы он был сыном простой женщины – конечно, нет. Но Авлет и его младший брат – сыновья Птолемея Сотера и царевны Арсинои, царской наложницы, которая была старшей законной дочерью царя Набатеи. Уже давно существует обычай у всех малых династий Аравии и Палестины присылать своих старших дочерей фараону Египта в качестве наложниц, ибо это более достойная и уважаемая судьба, нежели брак с представителями других малых династий.

– Значит, Александрия и Египет примут одного из незаконнорожденных Птолемеев, потому что его мать была царской крови?

– В том случае, если мы не сможем получить Птолемея Александра, это неизбежно, Луций Корнелий.

– А эти царевичи – марионетки Митридата и Тиграна, – задумчиво промолвил Сулла.

– Поскольку их жены – дочери Митридата, это тоже неизбежно. Тигран теперь слишком близок к египетской границе. Мы не можем настаивать на том, чтобы царевичи развелись с женами. От имени Митридата Тигран вторгнется к нам. И Египет падет. Мы недостаточно сильны в военном отношении, чтобы выиграть войну такого масштаба. Кроме того, в жилах их жен течет достаточно крови Птолемеев, чтобы сидеть на троне. В том случае, – вкрадчиво добавил глава делегации, – если дочь Птолемея Сотера и его наложницы, дочери царя Идумеи, умрет в раннем возрасте и Авлет не получит жену с половиной крови Птолемеев.

Сулла вдруг принял деловой вид:"

"– Предоставьте это мне, я помогу все уладить. Мы не можем позволить Армении и Понту контролировать Египет!

Сам-то он давно уже все решил, поэтому не откладывая отправился на виллу на Пинции, чтобы поговорить с Птолемеем Александром.

– Твой день настал, – объявил диктатор своему заложнику, уже немолодому человеку: ему исполнилось тридцать пять.

– Сотер умер?

– Умер и похоронен.

– Я должен ехать! – пронзительно крикнул возбужденный Птолемей Александр. – Я должен ехать! Нельзя терять время!

– Ты поедешь тогда, когда я разрешу тебе, и ни секундой раньше! – резко прервал его Сулла. – Сядь и послушай меня.

Царевич плюхнулся на сиденье, как проткнутый гриб-дождевик. Он странно красил глаза, проводя сурьмой две прямые линии по краям верхнего и нижнего века и доводя эти линии до висков.